Мы с тобой одной крови!
Р.Киплинг «Маугли»
Когда моя дочь впервые взяла в руки спиннинг и немного неуклюже, но вполне самостоятельно, подсекла и вывела на прибрежный песок своего первого окуня, я испытал какое-то странное чувство глуповатого счастья. Вообще-то, в тот момент радовались все: и я, и жена, и маленький отважный фокстерьер Филька, и сама дочь, которая, впрочем, не совсем поняла, как же это у нее все так хорошо получилось. Общего восторга не разделял только свежепойманный окунь, что было вполне объяснимо. А новорожденную добытчицу прямо-таки распирало от сознания собственной значимости, хотя, с другой стороны, ей было немного жаль красивого полосатого толстячка, так нелепо польстившегося на небольшую серебристую блесенку. Может быть (даже, скорее всего!), она и отпустила бы этого вполне созревшего разбойника обратно в речку, но тот вдруг выплюнул ей на ладонь маленькую измятую, изжеванную плотвицу… Окунь был приговорен к коптильне.
А примерно через год моя юная рыбачка уже абсолютно осознанно выбирала блесны, прочесывала прицельными забросами затопленный ивняк, облавливала перекаты и заводи. Она уже научилась делить добычу на кондицию и некондицию, без колебаний отпускала недомерков, оставляя себе только “сковородные” варианты. Причем сам процесс сортировки рыбы выглядел довольно комично. Подняв на берег или в лодку зубастого щуренка – карандашика, дочь аккуратно снимала его с тройника, чмокала в плоский затылок, что-то шептала и, словно младенца на постель, выкладывала рыбешку на поверхность воды. Вновь получивший свободу сеголеток шустро стрелял узким зеленым тельцем в глубину, а рыбачка при этом счастливо улыбалась и снова брала в руки спиннинг. Для более весомой добычи вся церемония заканчивалась садком или куканом, неизменным оставался лишь поцелуй рыбьей морды, да какие-то магические нашептывания.
Я никогда не спрашивал (и не буду!) о том, какие слова говорила рыбе совершенно свободная от языческих обрядов и суеверий современная девушка. Ибо такие проявления – вещь сугубо интимная, хрупкая, и… абсолютно правильная.
Царство Тишины
Ярко-золотой Всадник – Солнце, уставший за день от извечных своих трудов, наконец, спешился, стряхнул с себя дневной пот – росу, присел отдохнуть на косматый лесистый горизонт. Ободренные вечерней увлажненной прохладой травы распрямились, низвергли томное оцепенение душного летнего зноя, умылись мириадами капелек пахучего тумана и благодарно зашелестели под ласковыми ладонями тихого, чуть заметного бриза. Успокоились птицы, мирно рассевшись на могучих ветвях осин и ракит, замолкли трудяги-пчелы, угомонились в своей лесной пирамиде неутомимые муравьи. Предчувствуя торжественность момента, замер лес, застыла темная озерная вода, и лишь непоседливый крошка – ручеек бегал и резвился среди дремучих трав, захлебываясь звонким хрустальным смехом и играя с засохшим серебряным листочком, что подарила ему дородная старая ива, когда он охолодил и напоил натруженные корни ее.
Манящие, нежные руки Земли светлыми лучами вспорхнули у самого горизонта, обласкали Золотого Всадника, завладели его вниманием, потянули к себе. Не в силах более противиться этому призывному жесту, усталый витязь с наслаждением и негой повалился в мягкие перины облаков, полыхнув прощальным всплеском вечерней зари, и задернул горизонт. В тот же самый момент из забеленных молочных сумерек, из сочных заливных перепелиных лугов, из румян малинового неба, в венце порхающих серебряных бабочек явилась царица Тишина. Она мягко, но властно приглушила все звуки, укутав свои владения невесомой пелериной пенной дымки, уняла и без того еле слышный ветер, добавив попутно еще немного росистой прохлады, и медленно направилась к дальнему заозерному лесу, на котором задержался последний взгляд засыпающего дня.
Это пугливое и осторожное царство Тишины, полное пастельных полутонов и особой глубокой тайны, приходит в мир лишь на несколько коротких мгновений. Приходит не всем и не всегда. Но так оно и должно быть, так оно и было предопределено изначально, потому что это – награда.
Лови такие благодатные минуты, Человек, не отринь, не отвергни их от себя! Загляни себе в душу, найди и выковырни оттуда сорняки скверны и пошлости, угомони свой ненасытный норов или, хотя бы, просто остановись и послушай звенящую песнь Тишины.
* * *
Туман - вязкий и тягучий, как кисель. И возник словно бы ниоткуда да полностью закрыл вход в большой травянистый залив, куда я, собственно, и направлялся. Странно как-то… На большой воде видимость - ну, просто замечательная. Слабенький ветерок, легкая рябь, вечерняя зорька, - и что тебе еще надо? Лови – не хочу!
Однако врожденное упрямство требует очередной жертвы, и я гоню лодку в створ залива. Надо сказать, посудина мне досталась “не очень”, какая-то разболтанная, неповоротливая, кривая. Наказание одно – на такой лодке плавать! Но другие-то были еще хуже. Услужливая смуглая тетка, что оформляла мне путевку и лодку на базе, была явно не в “теме”, и все лепетала про сложности жизни и про то, что для меня отдает все самое лучшее, а уж за дополнительный гонорар может вообще расстараться и предоставить в аренду даже груз и спасательный круг. При этом тетка застенчиво улыбалась, посверкивая золотыми коронками, ссылалась на какие-то распоряжения начальства и прятала глаза. Ее облик, манера врать в каждой фразе и какая-то суетливая вертлявость вызывали во мне, по меньшей мере, некоторую неприязнь. Судя по всему, она была “не местная”. Ну, что тут поделаешь? Тяжело, наверно, жить в ненавидимой стране, общаться с нелюбимыми людьми, выполнять противную работу, пытаясь как-то обеспечить себя и своих близких.
Да, поздновато я сегодня приехал… Пока добрался до “своего” места, пока быт наладил. Палатка, кострище, то да се… Уж и сумерки у порога, а блесны-то до сих пор сухие! Не порядок это. Вот и стараюсь, молочу разболтанными веслами воду. Как же хочется до темноты зацепить чего-нибудь! Хотя бы пару-тройку окуней на ритуальную жареху. Привычка, знаете ли, традиция…
С ходу (хотя, какой ход у этой развалюхи?) влетаю в туман и прохожу по инерции метров десять. Ощущения, как в воду нырнул. Какой-то непонятный дискомфорт. Затылок потяжелел, виски давит… Бросаю весла, оглядываюсь. Лодка кряхтит и идет словно по параболе. Забавно. А как ей еще ходить, если от рождения кривая?
Места эти знаю неплохо, но никак не могу сориентироваться. Ничего не узнаю. Проклятый туман! Все размыто… Где берега? Где коряжник? Хоть бы какая утка крякнула для ориентира! Лишь только моя горемычная посудина старчески поскрипывает, да вода по борту плещет, причем недовольно так булькает…
* * *
Уж больно ты суетной стал, Человек! Заполошный… Что ты все мечешься, бросаешься из стороны в сторону? Ну, чем ты опять не доволен? Зачем тебе надо что-то кому-то доказывать, объяснять, спорить? Самовыражаешься, самоутверждаешься… Зачем?
Обижаешь других и не можешь стерпеть, когда обижают тебя. Почему? Подлаживаешься под смешные и странные, непонятно кем придуманные правила. Стараешься быть на уровне, быть, как все… Почему?
У тебя уже виски седеют, и тело потеряло былую гибкость. А ты все бежишь, рвешься вперед к какой-то неясной цели. Куда? Расталкиваешь локтями себе подобных, и уворачиваешься от чужих ударов. Падаешь и поднимаешься, чтобы снова бежать… Куда ?
Стой, Человек! Остановись хоть на мгновенье, хоть на миг. Остановись…
* * *
Прислушиваюсь до боли в макушке, до гримасы, наверно, даже пробую водить ушами, как заяц. Ничего! Ничего не слышно, да и не видно тоже. И на кой я сюда залез? Блеснил бы сейчас на просторе без проблем. Глядишь, уже бы и обрыбился…
Все! Аут! Меня нет на этом свете. И время для меня остановилось. Сейчас я вне времени и вне пространства! Хотя, стоп. Пространство, все-таки есть. Вот оно, вокруг меня. Белое, тягучее… Неуютно как-то, даже жутковато. Под тельняшку заползает холод, в голове – пустота, и еще этот странный глубокий звон в ушах…
Как же тяжело вот так сидеть без дела! Просто пытка какая-то. Расскажешь – не поверят. Что за состояние такое? Для чего оно нужно? Для кого?
Помню, читал, одно из самых обязательных упражнений йогов – медитация. Причем такая, когда переходишь в состояние “полного бездумья”. Вот сюда бы настоящего йога! Ох, он бы порадовался. Все условия, как говориться, созданы! Но я-то не йог, мне же надо чего другого, мне динамика нужна. Кстати, интересно…, а кто же я?
Дурацкий вопрос! Я, ну – это я… Ну, в общем… Н-нда… Что за странные мысли лезут? А тишина-то какая! И туман, и вода. Я ее почти не вижу, воду-то. Но чувствую, знаю, она совсем рядом, подо мной и вокруг тоже. Она теплая, совсем как человек. Она… – живая?! Дышит… Пар идет, поднимается с поверхности, смешивается с туманом. Или превращается в туман? Не знаю. Но, все равно, красиво.
Кажется, у тумана есть вкус. И запах тоже. Даже не запах, - аромат. Туман пахнет водой, осокой и чуть-чуть березой… И вкус у него тоже слегка березовый. Сродни соку… Ну, тому, что в мае…
С ума сойти! Я впал в какое-то детство. Сижу, шлепаю губами, как рыба, жую туман. Да! Я откусываю его огромными кусками, сдавливаю языком, проглатываю. Я втягиваю его носом. Глубоко – глубоко. Туман вокруг меня, туман во мне. Я его ем, я его дышу…
Надо же, что сотворила со мной эта тишина! Просто застала врасплох, обрушилась всей силой. Взяла в плен. И сопротивляться бесполезно. Куда от нее денешься? Так, бывает, ливень накрывает путника где-нибудь в чистом поле. И бежать бессмысленно, и укрыться негде. Зато, какое обновление, какая радость приходит потом! О-о-о! Поистине, замечательно бывает буйство стихии… Вот и с тишиной – то же самое.
А может, это - просто дыхание Земли? И даже не Земли, - всей Ноосферы! Вдох – выдох, вдох – выдох… Выдох – это дождь, гроза, снегопад. Вдох – тишина и туман. Так, значит, мне повезло! Значит… Значит, я дышал, насыщался вместе с Землей, Водой, Небом и этими тростниками, и этими травами, и этим Временем – самым строгим из всех стихий…
Ночь
Тишина постепенно уходила все дальше и дальше. Удалялась, чтоб появиться где-то в другом месте и в другое время.
Молочный сумрак становился прозрачным и темным, менял контуры и окраску окружающих предметов, освежал воздух. Туман над водой заметно поредел, поднялся чуть вверх и превратился в горизонтальные волокнистые полосы. Сквозь эти седые локоны постаревшего тумана проступили смутные очертания заросших берегов и тростникового острова, и травянистого мелководья. Постепенно ожила, задышала вода, пульсируя маленькими кругами танцующих поденок.
Я тихонько сижу, не шевелясь, изредка поглядывая на свой спиннинг, лениво отдыхающий на днище лодки. Оцепенение понемногу проходит, но двигаться и вообще что-то делать не хочется вовсе. Спокойно и со вкусом наблюдаю этот мир…
Совсем неподалеку, из зарослей рогоза выплыл немолодой крупный селезень и, по-хозяйски не спеша, заскользил вдоль своего островка. Меня птица, по-видимому, не опасается, а может, просто не чует во мне потенциального недруга. Интересно, переживет ли он скорый охотничий сезон? Уж больно беспечен, не по годам. Или наоборот, мудр и опытен, знает, что сейчас ему бояться не чего.
Провожая взглядом птицу, удаляющуюся к дальним тростникам, вдруг слышу внезапное бурление воды где-то неподалеку и успеваю боковым зрением заметить пару маленьких водоворотов у ближайшей кувшинки. Опа! Рефлекс срабатывает быстрее сознания, и серебристая блесенка, описав в воздухе плавную кривую, мягко шлепается в воду. Поклевка следует практически сразу, едва лишь лепесток успевает прокрутить несколько фуэте. Щука! Точно, она! Шнур привычно режет воду, упругий бланк спиннинга играет, победно тренькает матерая катушка. Вот он – мой законный улов, уже ворочается в мокрой сетке подсачка.
Прихожу в себя. Наркоз тишины сброшен, медитация закончена, я вновь превратился в охотника. Сегодня – мой день, мой вечер, моя ночь! Добыча вяло водит головой, пытаясь освободиться от тяжелой застежки кукана, вода около щучьей морды розовеет жаберной кровью. Эта рыба – не жилец, вряд ли она дотянет хотя бы до утра. Что ж? Будет отличный ужин!
У меня с собой всегда лишь минимум продуктов, независимо от длительности моей робинзонады. Нарушаю, тем самым, известную туристскую заповедь: “Собираешься на день, бери на неделю». А к чему возить лишнее? Лес да вода прокормят. Наверно, это немного безответственно или самонадеянно, но так уж привык. Сахар-чай, соль да специи для ухи, лук–чеснок да хлеб–сухари – это обязательно. Плюс – шмат сала и плавленый сырок, побаловаться… Все остальное – НЗ, но тоже обязательно. Там банка тушенки (еще с прошлого сезона), пара бульонных кубиков, шоколад и фляга с водкой. Так что, рыбоедство – великое дело!
Один заброс, одна рыба. В принципе хватит, даже с избытком. Но хочется же еще половить! Тем более, что для прицельных забросов осталось не так много времени. Ночь сгущается, тяжелеет… А еще ведь назад плыть. И тем не менее…
Прицепляю поверхностный воблер. Ловлю “на усы”. Приманка неторопливо ползет по темной поверхности воды, оставляет после себя слабую морщинистую рябь. Около тростниковой стены короткий путь воблера прерывается мощной щучьей атакой. В водовороте мелькает бок рыбы, вновь рявкает катушка. Вываживание короткое злое, почти на пределе прочности снасти, но спиннинг выдерживает, да и рыбак (то есть я!) не пасует. Уже две приличные рыбины в активе! Хватит? Ну, конечно, хватит. Вот только еще пару забросов на отмели. Отметиться надо. Ну, вон там, где рогозы шепчутся…
* * *
Ты устал, Человек. Отдохни… Уже пора. Всему свое время. Завтра будет новый день. Он принесет новые заботы, новые радости… Ты же знаешь, так будет. Так длится уже много лет…
А сейчас хватит, умерь свой пыл! Не жадничай. Ты устал… Тебе пора отдыхать. Хочешь, я напою тебя росой? Или вот этой живой водой? Хочешь? Смотри, в ней купается Луна. И звезды…
Умойся пеной тумана. Освежись ивовой листвой. Успокой руки в ручье, он очистит твои ладони и остудит ноющие царапины. Успокой душу, Человек, отдохни…
* * *
Яркое пламя костра освещает мою роскошную многокомнатную квартиру. Здесь, меж двух стройных рябин у меня спальня. Видите маленькую двухместную палатку? А вот тут кухня, а я сейчас – повар. И очаг дает замечательный жар, которого больше чем достаточно, чтобы подсушить волглую одежду и вскипятить воду для чая.
Около разделочной доски, в качестве которой служит старый пень, растет молодая кряжистая береза, которую я использую как вешалку для штормовки и шкаф для хранения продуктов. Вон, на сучках-коротышах в полутора метрах от земли висит сумка. В ней хлеб, лук и прочая немудреная провизия. А на самый нижний сучок я приколол за челюсть подготовленную к запеканию щуку. С потрошенной рыбьей тушки стекают остатки слизи и воды, капают мутными каплями на плоскую лысину пня, пачкают мою разделочную доску…
Иду в ванную. Здесь день и ночь бежит чистая холодная вода. Причем абсолютно бесплатно. Никаких счетчиков, никаких ограничений. Я полощу руки в маленьком ручье, смываю с ладоней прилипшую рыбью чешую - шелуху прошедшего дня.
Лес что-то шепчет мне дрожащими губами осиновых листьев, но я не понимаю. Пока не понимаю. Дня через два мои органы чувств полностью очистятся от городских шлаков и настроятся на нужную волну. Подождем… А пока я чувствую лишь одно, что на меня кто-то смотрит! Надо же! Тут точно кто-то есть!
Так, спокойно. Поправляю налобный фонарик, на всякий случай проверяю нож на поясе. Медленно оборачиваюсь…
Пучок света, исходящий с моего лба фиксирует ночного гостя. Небольшой, величиной примерно с кошку, черный зверек стоит на задних лапах, обхватив передними хвост висящей на сучке щуки, и явно собирается похитить мой, еще не приготовленный, ужин. Злобно сверкают глазки-бусинки, видны маленькие острые клыки. Выдра? Нет, не похоже, скорей куница. Тоже нет. Ах, так это ж норка! Вот кто у меня в соседях!
Наша дуэль взглядами длиться несколько мгновений, и зверек шустро поворачивается и исчезает во тьме. Какой фотокадр потерян! Жаль! А вообще-то, смех смехом, но так и без ужина можно остаться…
Спешно натираю рыбу солью, внутрь кладу немного лука, черемуховых ягод пол-листочка лаврушки. Все. Теперь в фольгу и на угли. Остается только ждать. Минут двадцать, не более. А пока зажгу “Летучую мышь”. И накрою на стол.
Вообще-то, норку немного жаль. Она, небось, уж губы раскатала, а тут такой облом! Моя вина. В лесу вести себя надо корректно. Законы соблюдать! Это тебе не город, здесь за хамство и наказать могут. Это ж надо, вторгся в чужие владения, а территорию не застолбил, не пометил. Вот и получил бы на орехи. Хорошо еще, что сосед мелкий и слабый оказался, уступил. Глотнув полкружки горячего чая обхожу лагерь по периметру, мечу территорию…
Запах печеной щуки щекочет ноздри. Я всегда оставляю фольгу чуть открытой. Так рыба вкусней пропекается, даже слегка поджаривается в собственном соку. Достаю флягу. На ночь можно немного опустошить НЗ. Граммов на семьдесят. Хлеб, чеснок и рыба – замечательный рыбацкий ужин! Ну а кости и шкурку, так уж и быть пожертвую своему беспокойному соседу. Положу у воды. Он найдет.
Жадина
“Утро туманное, утро седое”… И как же бессовестно проспал я этот замечательный момент рождения нового дня! И не просто проспал, а еще пару лишних часов прихватил в придачу. Ну, нет мне прощенья, лентяю! Утешает только одно, я никак не собираюсь в скором времени возвращаться домой. Побуду еще здесь. Сколько? Сам не знаю… Но, уж, утреннюю зорьку встречу обязательно! Может быть, завтра. Или послезавтра… Там видно будет.
Умываюсь в “своем” ручейке, полощу рот. Вода холоднющая, аж зубы ломит! И вкусная. Не смог удержаться, сделал несколько глотков. Ничего страшного, тут промышленных стоков нет, да и жилья поблизости не предвидится. Съем, на всякий случай, зубец, другой чеснока, и никаких проблем со всякими разными амебами не будет.
На завтрак у меня чай с черемухой и печеные на рожне окуни. Те самые, что вчера попались на лунной дорожке под берегом. И кто сказал, что окунь исключительно дневная рыба? Не верьте! Берет он и в сумерках. Причем хороший окунь, горбатый. Вылезает на мелководье, подобно судаку и ждет своего часа. Конечно, самый активный клев именно на рассвете, но ранней теплой ночью толстые окуни частенько забираются на отмели, где и разбойничают в прибрежной траве. И маленький аккуратный воблер для них в это время – убойная приманка. Вот и вчера тоже. Правда, отловил всего-то четверых, потом, как отрезало…
Вместо рожна у меня палочки-рогульки. Это большая толстая ива поделилась. А окуневая шкура, так нелюбимая женами рыбаков, вполне способна заменить сковородку. Даже еще лучше! Остатки пиршества получит моя знакомая норка, если, конечно, успеет. А то тут с самого утра уже наглые чайки крутятся.
Солнышко жарит уже вовсю. Но торопиться некуда. Проспал, так проспал… Помою пока посуду, то есть, чайную кружку, натяну меж деревьев шпагат. Пусть спальник повисит на ветерке, посушится. Дров у меня достаточно, а значит все хозяйственные дела можно считать законченными. Пора и на рыбалку!
* * *
Доброго дня тебе, Человек! Ты посвежел, повеселел… Ты хорошо спал, и тростники баюкали тебя всю ночь, а старая ива шептала тебе колыбельную. Тебя ничто не тревожило, и поэтому тебе радостно.
Вода напоила тебя, а огонь обогрел… А ручей? Тебе понравился крошка-ручей? Он такой шалун. Подари ему что-нибудь на память, Человек. Брось монетку. Ему будет приятно.
У тебя ушли тяжелые мысли и просветлело лицо. У тебя прибавилось сил, Человек!
* * *
Я вдоволь наплавался на своей неуклюжей посудине. Если левым веслом давить чуть сильнее, чем правым, то, вроде бы и ничего. Только не забывать еще периодически брызгать водой на уключины, так скрипу меньше. Похоже, как-то приноровился.
Окуневое безумство с утра прошло без меня, стаи полосатых охотников рассыпались на небольшие группки, и теперь приходится собирать рыбу поштучно. Но, в общем, тоже не впустую. Много, немного, а десятка три “полосатиков” среднетоварного размера я наколотил. Плюс еще один язек приличный попался. Вообще, в кувшинках язь – обычное дело, но сегодня чего-то с белой рыбой не очень. Ну, да я и не в претензии, мне ведь уха нужна. А какая уха из язей? Так себе… Уха в наших краях, она из окуневой братии варится, плюс ерши, ну и щучка тоже пойдет. Но нет у меня пока товарной щуки, если не считать ту, последнюю, что со вчерашнего вечера на кукане под берегом плавает. С утра было аж три щуренка, но все, как на подбор, “мал мала меньше”. Обратно воде вернул. Уплыли.
Солнце усердно печет макушку и плечи. На всякий случай набрасываю тельник, завязываю на горле рукава. Не слишком удобно, но что делать? Мне еще только сгореть не хватало! Полощу в воде панаму, отжимаю и на голову. Класс! Вода приятно холодит затылок, стекает теплыми каплями по шее и щекам. Опять снимаю панаму, умываюсь. О-о-о! Купнуться что ль?
Не без труда, но все же решаю отложить купанье на “послеобеда”. А пока у меня будет перекус. Сухари, два квадратика шоколада и остывший чай. Чем не банкет! Откладываю в сторону спиннинг, достаю свой сухой паек и чайную флягу. Она у меня вся черная изнутри, и мыть ее, ну, никак нельзя! Только споласкивать. А то чай потеряет вкус и станет пресным.
Ветерок подогнал мою посудину к обширной травяной поляне, с торчащей на краю корягой. Вот здесь я и пришвартуюсь. Опускаю садок с рыбой поглубже в воду. В траве он вполне сносно выполняет обязанности якоря. Сижу, жую, по сторонам поглядываю. А когда еще природу наблюдать? Только во время еды!
Верховок вокруг, как пшена в мешке. Прыгают, резвятся, собирают какую-то мошкару или просто пыль, даже дерутся за нее. Видимо, вкусная. Ох и беспечная эта рыбья мелюзга! А ведь хищник-то, небось, где-то рядом и, наверняка, не дремлет!
Только подумал, как “фр-р-рь” – веером рассыпалась стайка мальков. Кто куда: и в глубину, и под корягу, а большинство в траву. И тут же “бульк, бульк” – чавканье окуневое. Ни с чем его не спутаешь. Налетели полосатые волки, похватали зазевавшихся рыбешек, и опять все стихло, как и не было тут окуня.
Пучеглазый щуренок-карандашик тоже отличился, успел под шумок сцапать свою добычу. Вот он, у коряги... На самой поверхности стоит, клубком тины прикрылся, будто от солнца. Изо рта - хвост верховки. Глотнул, и нет ее… Но, видимо, не наелся, продолжает в засаде стоять. Раззадорила его удачная охота. Или верховка маловата оказалась?
- Стой, стой, не дури, парень, та плотвица, что мимо плывет, хоть и подбита кем-то, хоть и теряет чешую, но тебе явно не по зубам. Великовата будет! Да и не удержишь ты ее, сил не хватит…
Я поднимаю спиннинг, хочу дотянуться и стукнуть азартного охотника тюльпаном по жадному носу, прогнать в траву. Но, где там!
Поистине змеиный бросок гибкого зеленого тела, и добыча поймана! Не промахнулся, щукин сын! Ухватил свой большой кусок, а что дальше делать не знает. И в глотку не лезет, и плюнуть жалко. А плотва-то еще живая, ворочает хвостом, от чего голова щуренка болтается влево-вправо, никак не остановится. Уж он и так, и эдак! И нырять пытался, и на поверхности копошился, в азарте даже на лодку мою налетел! Шуму поднял на всю округу! Ну, не получается никак закусить плотвой. Наконец алчный подросток устал, да и добыча, видать, тоже порядком притомилась. Так и замерли оба у края травяного поля. Отдыхают, сил набираются…
Я просто сгибаюсь пополам от беззвучного хохота! Такого и в цирке не увидишь! Тут, конечно, кинооператор нужен, мог бы получиться забавный сюжет, скажем, для “В мире животных”. А у меня под рукой даже простейшего фотоаппарата нет. Ну, да я и не в обиде, наблюдать природу – великое удовольствие! Сижу тихонько в партере, наслаждаюсь, жду второго акта пьесы…
Развязка наступает внезапно. Откуда-то снизу, из глубины накатывается большая тень, раздается сильный всплеск, и в бурунах водоворота исчезают и незадачливый щуренок и его так и не проглоченная добыча!
С меня разом слетает вся леность. Надо же, прямо на глазах! Ах, ты… Ну погоди, зубастая!
Отпихиваю изящный легкий спиннинг с маленькой вертушкой, хватаю свой великий щучий “дубинал”. Здесь и поводок, как у взрослых, и воблер самого, что ни на есть нужного размера! Одна проводка, другая… Но кроме стеблей старой травы моя чудо-удочка ничего не ловит. Несколько раз меняю приманки, хлещу ни в чем не повинную воду с каким-то остервенением. Тщетно… Постепенно успокаиваюсь, когда, после очередного зацепа, чуть не ломаю в азарте спиннинг. Все. “Кина не будет”. Плюхаюсь на сиденье, закуриваю. Надо ехать к берегу. Пока костер, пока уха… Да и искупаться сам себе обещал. Пора!
Поднимаю из воды тяжелый садок. Ну и куда мне столько? За день точно не съесть. А может и хорошо, что та щучина не клюнула? Ведь подавился бы я таким количеством рыбы, ох подавился бы! Так и не чего жадничать! А то лес-вода обидятся. Вон, щуренок-то за что поплатился? А? То-то!
Гибель эскадры
Я зажигаю для тебя рассвет, Человек! Помнишь, ты хотел его увидеть? Помнишь? Вставай! Уже ушли звезды, и побледнела Луна. Слышишь…, оживает вода, просыпается лес и травы…
Вставай! Скоро птицы разбудят ветер, заиграют облака, запоет ручей… Уже светлеет горизонт, и всадник-Солнце вот-вот тронется в путь!
Все ждет тебя, Человек. Вставай! Спой с нами гимн рассвету!
* * *
Небо, как акварель. Влажное, сочное, чуть размытое… Нежность. А там, где оно сходиться с землей, словно линза расплавленной стали проступает – Солнце встает. Сила. Сперва рождается макушка, даже не макушка, самый чубчик - лучи. И это виденье быстро меняется, прямо на глазах. Чуть поморгал, и вот уже пропала томная акварель, а на ее месте заиграла, заискрилась блестящая темпера, выкатился на горизонт оранжевый апельсин светила. Красота!
“Ходит по свету легенда о том, что среди седовласых высот, стоит, стоит тот сказочный дом, в котором Солнце встает! ” – бормоча себе под нос эти культовые строки конца 70-х, которые мы со сверстниками не раз и не два горланили, в свое время, под гитары, наскоро умываюсь ключевой водой, чищу зубы. Состязаюсь с самим временем в скорости. Знаю, что не обгоню, но сдаваться не собираюсь.
Костер мгновенно набирает силу. Видимо, старое корневище, сильно выгоревшее за ночь изнутри, еще сохранило в своем чреве остатки жара и углей, и теперь сухие еловые ветки дружно перенимают эстафету огня.
Аппетит зверский! Вчера, помню, аж два раза уху заряжал. Правда, второй котелок вечером так и не осилил. Осталась треть. Вот я ее сейчас и… А чай нынче с земляникой, то есть с листьями земляники, ягод-то уж нет, сезон давно прошел, но что может быть лучше утренней заварки из земляничного листа!
Вареные окуневые головы, хребты, плавники и костлявый хвост язя вытряхиваю со дна котелка на утоптанную лысую кочку. Вместе с этими яствами падают шарики черного перца и пахучий лавровый лепесток. Вообще-то, специями в лесу никто особо не интересуется, не привыкли еще, не доросли. Несколько черных перечных горошин лежат здесь со вчерашнего дня никем не востребованы.
Своей знакомой норки нигде не вижу, но знаю, зверек где-то рядом, и непременно пожалует в гости. Похоже, контакт с соседом (или соседкой, кто их разберет!) налаживается. Всякий раз, когда я возвращаюсь с воды, в лагере чисто, прибрано - ни костей, ни рыбьих шкурок, ни хлебной корочки. Но, что самое главное, никаких разбойных нападений, никакого хулиганства ни в спальне, ни в столовой. Все на своих местах. И тем не менее, ежедневно продолжаю метить территорию…
С погодой повезло, можно сказать, подфартило! Вот и сегодня денек родился просто на заказ. Чистенький, умытый, румяный! И тепло, к тому же. Думаю, самое время зрелище для себя устроить, побаловать нервишки. Значит пора распечатать маленькую коробочку – мой потаенный ящик Пандоры. Здесь живет отдельная каста приманок. Здесь – жилище самоделок.
Для тихой неглубокой воды моя самая заводная приманка, безусловно, поппер. Их есть у меня! Целая эскадра. Разные по цвету, форме и размерам, неоднократно проверенные в деле и совсем “зеленые” новички. Вот с них-то, с новичков, сегодня и начнем. Посмотрим, что за рукоделия получились.
С воды призывно крякает селезень. Меня зовет? Нет, я и не обольщаюсь. Семья у него тут: утица с молодняком. Думаю, сегодня он их мне представит. С ним у меня тоже контакт. Я его не пугаю ни блеснами, ни жестами, в дом к нему, то есть, на островок не лезу, вот он и успокоился. Рыбачить не мешает, под руку не крякает.
А вода уже играет вовсю! Шумная окуневая охота идет по кромкам травы и в самой траве. Но стаи небольшие, настоящих “котлов” нет. Азартные выходы длятся не более минуты и вспыхивают довольно далеко друг от друга. Так много не навоюешь. Весело, конечно, за окунем побегать, но я хочу хищника повесомее. А пока щучьих ударов не было, значит можно со смаком допить вкусный чай.
* * *
Ты встретил рассвет, Человек! Ты встретил его вместе с лесом, тростниками, кувшинками, водой… Ты увидел простое, но великое таинство – рождение нового дня! Ты вкусил утренней свежести, солнечного света и молодого ветра.
Ты начал вникать в этот мир, Человек. Ты почувствовал его вкус и цвет. Тебя манят его запахи. Тебе интересны его действия и образы. Тебе интересна жизнь, Человек!
* * *
Похоже, вместе с Солнцем встали и комары. Жрут, спасу нет! Вот, с кем я никак не могу наладить контакт, так это с ними, с комарами. Ну и с мошкой тоже…
Хотя, почему не могу? Могу, очень даже могу. Просто надо заявить о своей территории. Объяснить крылатым лилипутам, что их присутствие здесь не желательно. Пара мокрых веток елового лапника на углях значительно упрощают проблему. По крайней мере, я в относительном комфорте дожевываю утренний бутерброд с салом и приканчиваю вторую кружку земляничного чая. Ну, теперь пора.
Лодка, уже приспособившаяся к своему капитану, покорно скользит по заросшему мелководью. Здесь, в тростниковых плавнях щучий стол и дом. Мелких щурят тут - в избытке, а вот солидную рыбу надо поискать. Изобилие малька наводит на мысль, что вряд ли хозяйка местных джунглей позарится на невзрачную добычу, ее надо раззадорить чем-то заметным, весомым.
Уж раз решил опробовать свое секретное оружие, так тому и быть. Прицепляю самого крупного своего новичка. Сигарообразный зеленый поппер длиной порядка двенадцати сантиметров заметно нагружает спиннинг. Это тебе не вертушка второго номера, этот дядька покруче! В моей попперной эскадре на сегодняшний день он играет роль линкора. Правда, пока еще не обстрелянного, но все же.
Отправляю своего “Тирпица” на первое боевое задание. Про себя отмечаю, что в полете он просто великолепен! Кумулятивный снаряд какой-то! С трудом придерживаю стремительно убегающий шнур. Плюх! Поппер приводнился у самого подножия тростниковой стены, причем поднял даже заметную волну и брызги. Ну, будто приличная плотвица сыграла.
Вода долго не успокаивается, и мой пловец трется лакированным боком о стебли тростника, покачиваясь на возмущенной его падением поверхности. Выбираю слабину и начинаю неторопливую проводку. Конечно, будь приманка вполовину меньше, я бы дергал спиннингом интенсивнее и почти без пауз, ведь мелкая живность должна выглядеть суетливой. А тут другой расклад. Линкор, он на то и линкор, чтоб идти чинно и осмотрительно, без лишней суеты. Так и ползет вдоль плотного травяного леса, поднимая носом буруны воды и отплевывая в стороны лишний воздух.
У-у-ух! Расступилась вода, мелькнуло толстое пятнистое тело, и на месте моего флагмана образовался полуметровый водоворот. “Вз-з-з-з!” – взвывает обиженная наглой силой катушка. “Есть!” – зачем-то кричу я, хотя адресовать сей восторженный вопль, в общем-то, некому. Спиннинг рвется из рук, и шнур режет темную воду с шипением и брызгами. Остановить рыбу сразу не удается, фрикцион затянут слишком слабо против такой первобытной стихии. В пылу сражения подкручиваю гайку тормоза, а в голове, как муха о стекло, колотится одна мысль: ”Только бы тройники удержали! Только бы тройники…”
Но щучина смогла развернуться на чистом пятачке воды и ринулась сквозь тростники напролом! Так матерый кабан уходит от охотников, не разбирая дороги, через кусты и редколесье. За один миг рыба буравит несколько метров плотной чащи и внезапно останавливается. Все! Встала! Но выкачать ее из берлоги спиннингом не удается. Что ж? За такой мамкой можно и в траву залезть. Начинаю потихоньку подтягивать лодку по шнуру. В ответ чувствую недовольные толчки, видимо зверь мотает головой, пытаясь выплюнуть свою колючую ошибку. Да где там! Тройнички хоть и невелики, но сработаны на совесть и вцепились, как бультерьеры. Не уйдешь!
Я уже среди тростника, уже вижу мощное чешуйчатое тело местной крокодилицы, уже торжествую победу! Противник сдался, противник повержен… Наклоняюсь, чтоб половчей схватить добычу за голову, но та, вдруг, взрывается фейерверком брызг и начинает крутиться на месте, ломая крепкие стебли травы и наматывая на себя плетенку. От неожиданности чуть отступаю назад и … остаюсь с обрывком шнура в руке! Срезала! Дотянулась как-то зубами до шнура и срезала! Тупо смотрю на водяную воронку в том месте, где только что давала последний бой хозяйка подводной сельвы. Пусто! Она ушла. Гордая, хищная, не покоренная… И мой адмиральский поппер теперь – ее заслуженный трофей. Так-то! Выплюнет, конечно, со временем, что ей тройнички – недомерки, у нее зубы, сила, характер! А мне – урок. В таких плавнях тормоз катушки должен быть жестким. И рыбак тоже…
Успокаиваюсь, прихожу в себя. На рыбалке долго горевать не принято. А поппер? Что поппер? Расходный материал и только. Еще сделаю! А вот я сейчас другого ловца-новобранца прицеплю. Гордость моя. Расписывал, чуть не под Хохлому. Красавец! Поменьше первой модельки будет но, все равно, не мелюзга. Для хорошей рыбы задуман. На хвосте мочалка их перышек, глазки, как живые и рот до ушей, для смеха! Баланс отличный, на воде проверено, хлюпает, булькает… Короче, самое время ему стать флагманом, взамен того, погибшего. Конечно, не линкор, - размер не тот, но уж крейсер-то точно!
Плыву вдоль тросты, место выбираю. Чего зря воду баламутить, где ни попадя. А вот у коряжины проводку сделать – в самый раз. Торможу свой дредноут. Проверяю снасть. Поводок, приманка, шнур. Фрикцион немного потуже, на всякий случай. Ну? В путь!
Прошел мимо коряги, поклевок нет. Даже странно. Надо бы с другой стороны метнуть. Начинаю выматывать шнур. И тут в кильватере приманки появляется заметная волна, щука атакует почти у самой лодки и… промахивается. В азарте она чуть не протаранила борт моей посудины. Хорошая рыба, где-то под трешник. Успел заметить, что ушла опять в сторону коряги. Ну-с, вторая попытка. Плюх… Бульк-бульк… И, с ходу, удар, есть!
На сей раз без промаха! Села капитально. Спиннинг гудит, катушка лишь иногда покрякивает, парируя самые яростные удары. Вываживание злое, жесткое. Тяну рыбу силой, тут уж не до сантиментов. Научен, знаете ли, недавним горьким опытом. Теперь уж ни в коряги, ни в тростник не пущу. Иди-ка сюда, голубушка, милости просим, в подсак.
Вывожу упирающуюся хищницу к лодке. Все! Самое тяжелое позади, трава нам уже не помеха. Хочу завалить добычу в подсачек, но ей это явно не нравится. Щука исступленно мотает головой, извиваясь всем телом буквально в десятке сантиметров от обода подсачка и… сходит! Спиннинг как пружина распрямляется, его отдача просто валит меня на сидение лодки.
Оборвала? Но этого не может быть! НЕ МОЖЕТ! Плетенка свежая, ей дубы корчевать... Узел? Ведь только что проверял. Но что же тогда? Что?!
Пальцы предательски подрагивают, досада потной соленой пеленой валится на глаза… Поводок лопнул. Гитарная струна! Прямо на скрутке. Первый раз в жизни у меня такое! То ли витки были слишком крутые, то ли проржавела проволока… А-ай, что ж так не везет!
Достаю пенал с поводками, провожу ревизию. Вся сталь с малейшими признаками ржавчины летит за борт. Давно стоило проверить! Давно… Вот уж истинно: “Пока гром не грянет, мужик не перекрестится!” Или надо было чуть фрикцион ослабить, когда подвел рыбу к лодке? Ведь это – всего одно движение… А щука-то хороша! Билась до конца, до победы! Спасибо ей. Надеюсь, она сумеет освободиться от крючков. Пусть выживет…
Ну, так что? Горит моя эскадра. Флагманы потоплены опытным противником за каких-то четверть часа! И чего ж я веселюсь? И настроение какое-то приподнятое! Почему так? А?… Так ведь осталась еще достойная рыбка в наших водоемах! Ох, осталась. Сам видел, даже, можно сказать, за загривок подержал, но вот одолеть не смог. Не готов был. Не созрел… Ну и ладно. Еще не вечер.
Последний костер
На морщинистой шкуре чахлой елки – пограничного столба моих владений делаю традиционную вечернюю зарубку. Веду календарь своих ночевок. Так положено каждому настоящему Робинзону. Детство? Может быть, может быть…
Из всех предметов цивилизации, позволяющих ориентироваться во времени, у меня с собой часы да старенький транзисторный приемник. В последнее время добавился, правда, и мобильный телефон. Хорошие штуковины, нужные. Но… в моих условиях – не слишком-то надежные. Разок искупаешься с полной выкладкой, бывает, и все – суши весла. А там, как повезет. Так что, отметины на еловой коре - отнюдь не лишняя страховка. Посчитал и понял, пора домой.
Уже потом, сидя в тесной городской квартире у телевизора, вспоминаешь свое лесное житье-бытье как что-то ирреальное, сказочное. Кажется, что вся эпопея уложилась в один единственный день, правда такой специфический, насыщенный, длинный-предлинный. По началу думал, ну все, крыша едет! Потом поговорил с бродячим народом, поспрашивал. Осторожно так, по шпионски выведывал ощущения… Оказалось, у всех то же самое, ну, или что-то очень похожее.
Костер сегодня горит устало, нет в нем былой бесшабашности, нет веселья. Грустит, похоже? Да и я грущу. Завтра соберу вещи, упакую свою спальню и столовую в рюкзак, сниму с куканов и заверну в мешок с осокой рыбу. Много не много, а для презентации хватит.
Сегодня немного хмурилось. Под вечер небо даже чуть-чуть всплакнуло, взбрызнуло мелким дождичком листву, освежило ткань моей верной палатки. Перед дождем, как положено, загуляла, захороводила рыба. Местные хищники, словно прознав, что я уже зачехлил снасть, устроили шумную разудалую охоту. Окуни, состязаясь в жадности друг с другом, порой вылетали на прибрежный, чуть покрытый водой песок, где их можно было, при известной сноровке, даже ловить руками. Щука била в основном в траве и корягах, а у тростников пару раз садануло так основательно, что я уж подумал, а не моя ли крестница вновь на охоту вышла. Что ж? Очень возможно. Щука – зверь оседлый, особо кочевать не любит. Но свой охотничий участок блюдет по всей строгости.
Забавно было наблюдать это вечернее пиршество рыбы. Руки так и чесались побыстрей схватить спиннинг да и построить местное рыбье население по ранжиру. Не скрою, трудновато было. Но удержался. К чему проявлять жлобские замашки? Я же – один из них - из этих уникальных творений природы, поэтому брать должен по норме, без излишков. А придет время, долги отдам…
В проеме темных ночных облаков зажглись две звезды. Такие одинаковые и такие не похожие. Это – мои друзья-сверстники Серега и Сашка весточку подают. Смотрят сверху, подмигивают. Тоже рыбаки сумасшедшие, спиннингисты. Были…
Как вам там, в дальнем далеке? Что видно вам оттуда, с самого недосягаемого верха? Молчание… И только строгий лес слегка клонит верхушки своих степенных елей, да игривая вода ласково баюкает яркие образы ночных светил на своей тугой черной поверхности…
* * *
Здесь твой дом, Человек. Помни это! Здесь тебя всегда будут ждать и всегда будут рады тебе. Здесь ты найдешь силы и восстановишь здоровье, здесь тебя будут слушать, не прерывая, и говорить с тобой без высокомерия.
Поверь мне! Мир устроен просто и мудро. И ты постигаешь этот мир, Человек. Ты смог прикоснуться к нему, перешагнуть барьер боязни и недоверия. Ты слился с этим миром, Человек, значит, ты стал лучше!
Июль 2007