1. Рождение легенды

Зеленый появился на свет в самом конце августа, когда летнее тепло уже покидало страну голубых озер, и первые краски приближающейся осени играли на листьях деревьев в изобилии растущих в окрестностях маленького уютного городка с мелодичным названием Куусамо. Места эти обычно поражают случайного путешественника своей степенной северной красотой, величием нетронутой природы и трудолюбием простых и неторопливых местных жителей, большинство из которых ведут свой род от древних племен охотников и рыбаков, издревле населявших этот замечательный край.

Семья Зеленого была поистине огромной! Многие тысячи его родных, двоюродных и троюродных братьев и сестер активно трудились во всех концах отечества и даже за рубежом, принося Семье заслуженную славу, почет и уважение. Рейтинг Семьи стоял очень высоко, и этим следовало гордиться, хотя, с другой стороны, приходилось постоянно вкалывать, дабы не потерять авторитета и поддерживать репутацию на должном уровне.

Момент рождения Зеленый помнил плохо. Его мать привычно приняла в свое чрево раскаленный поток свинца и зачала сразу десяток близнецов. Здесь, в материнской утробе, близнецы быстро набрали нужный вес и размер и, постепенно остывая, приобрели достаточную твердость, так необходимую в их будущей жизни. Потом умелые человеческие руки аккуратно вскрыли чрево и извлекли на свет абсолютно голеньких, сверкающих металлическим блеском малышей. Эти же руки, осторожно орудуя острым лезвием, перерезали жгутики свинцовых пуповин, которыми все десять братьев были соединены между собой, и ссыпали весь приплод в просторную пластиковую коробку, где уже лежали и другие родственники, появившиеся на свет всего получасом ранее.

Зеленый не видел тогда никого из своих братьев, и они тоже не видели его, ибо на тот момент все новорожденные были еще слепыми. Лежать в коробке было не слишком-то уютно, да и, честно сказать, тесновато, но это закаляло волю, помогало формировать тот самый замечательный бойцовский характер, чем славились все члены Семьи. Да! Они были рождены для нешуточных поединков с грозным хитрым и сильным противником, и это обстоятельство само по себе требовало серьезного воспитания, которое начиналось с самого детства.

Каждый будущий гладиатор уже с момента рождения получал добротное и надежное вооружение, созданное умелыми мастерами самой Семьи или родственных кланов, денно и нощно работающих над этой проблемой. Оружие и впрямь было замечательным – два острейших стальных жала специальной формы, выгнутые на манер крестьянского серпа, размещались с фронта и тыла, обеспечивая тем самым надежную защиту корпуса, и представляли серьезную опасность для атакующего противника.

Но до реальных боев было еще очень далеко. А пока, лежа в коробке, Зеленый тренировал дух и волю, стоически перенося уколы и царапины, которые доставались ему от клинков его же непоседливых братьев, ворочавшихся в тесном пространстве коробки. Со временем он и сам начал ворочаться, задевая и царапая ближних своим оружием. Без злобы, конечно, все-таки они – родня, а не враги какие-нибудь. Вся эта суета скорее походила на тренировку, безусловно, нужную для отработки навыков рукопашного боя в ограниченном пространстве. А сверху в коробку продолжали сыпаться новые партии тепленьких еще новобранцев, придавливая лежащих внизу своими телами, коля и раня их, и получая ответную порцию уколов. Вдоволь намаявшись от этой толкотни, они, наконец, угомонились и уснули, достойно завершив первый день своей, в общем-то, недолгой жизни.

2. Детство

Утро началось с движения. Коробка с молодыми бойцами вдруг куда-то поехала. Это угадывалось по тому, как вздрагивало и вибрировало днище и стенки. Было радостно и одновременно немного тревожно, ибо никогда не возможно предугадать, где и чем закончится такое путешествие. В воздухе запахло какой-то едкой дрянью, и этот запах приходилось терпеть, хорошо еще, что чувствовался ощутимый ветерок, дующий откуда-то снизу вверх и разбавляющий ядовитые испарения.

Но вот, движение кончилось. Притихшие и испуганные близнецы лежали не шелохнувшись, забыв про свою прежнюю возню и ожидая, что будет дальше. Нет, настоящего страха никто не испытывал, это чувство не ведано представителям славной Семьи, просто каждое новое приключение легче переживаешь с опытом, а вот того самого жизненного опыта у них было пока что маловато.

Откуда-то сверху слышалось слабое шипение и спокойный неторопливый разговор людей. Что-то происходило, но вот что? Зеленый чувствовал, как тяжесть давящих на него собратьев постепенно ослабевает, как кто-то забирает их из коробки и куда-то уносит. Уткнувшись носом в угол, Зеленый терпеливо ждал своей участи.

Сильные пальцы ловко схватили его за шкирку и потащили наверх. Сделано это было так быстро и бесцеремонно, что Зеленый не успел даже, хотя бы слегка, уколоть обидчика своим острым оружием. Он пытался вырваться, чтобы поразить врага, разлучавшего его с родными, но пальцы видимо были натренированы и упрямы, так что сопротивляться по настоящему не получалось. Зеленый покорился чужой воле и затих, твердо зная, что он обязательно отомстит обидчику, как только представится такой случай.

Через мгновенье он почувствовал себя уже висящим вниз головой, что вообще-то противоестественно для любого серьезного бойца, но самое неприятное было то, что его вдруг стали поливать какой-то дурно пахнущей гадостью. Той самой гадостью, чей едкий запах так донимал его с самого утра. Зеленый задергался, пытаясь стряхнуть с себя мерзкую жидкость, но было уже поздно, противная субстанция быстро приклеилась к его телу, загустела, а вскоре и затвердела полностью. Зато дышать стало значительно легче, и Зеленый вдруг подумал, что зря он брыкался, ведь это, наверно, была какая-то специальная процедура, которую волей-неволей обязательно должны пройти все новобранцы. Поэтому, когда спустя некоторое время его вновь схватили за шкирку, он стал вести себя значительно спокойнее, не вырывался и не скандалил.

* * *

Яркий белый свет ударил Зеленому в только что нарисованные глаза. Это было так

необычно и странно, что он попытался зажмуриться, но не смог, ведь рыбьи глаза лишены век, а он – Зеленый если и не был рыбой, то, как минимум, был ее копией, муляжом, обманкой. Точнее говоря, он был балансиром, маленьким шестисантиметровым балансиром – искусственной приманкой для ловли хищной рыбы. Пожилой человек придирчиво оглядел Зеленого со всех сторон, быстро нарисовал на его спинке незамысловатый полосатый узор и вновь положил Зеленого в коробку.

Потом его покрывали лаком, сушили и в конце концов приклеили аккуратный пластиковый хвостик, на одной плоскости которого микроскопическими буквами была выдавлена надпись “Kuusamo”, что свидетельствовало о его принадлежности к славной Семье знаменитых рыболовных приманок. В довершении ко всему, на пояс Зеленому укрепили маленький острый тройничок, усилив тем самым его вооружение. Эта последняя операция напоминала посвящение в рыцари, или, например, в пажи, когда юного выпускника пажеского корпуса перед выходом в свет опоясывают кортиком…

Молодых разноцветных пажей (а надо сказать, что не каждый из них был зеленым, были еще и красные, серые, желтые и Бог знает еще какие) поместили каждого в индивидуальные красивые упаковки, затем расфасовали по коробкам и повезли на склад. Везли мимо больших стендов и стеллажей, где отдыхали компании их знаменитых родственников – железных богатырей из кланов Ряссанен и Профессор, этих рыцарей открытой воды покрывших себя неувядаемой славой на голубых ристалищах страны Суоми и других земель. Медные и латунные богатыри свысока посматривали на маленьких свинцовых собратьев, но все же приветливо кивали своим дальним родственникам, слегка позвякивая мощными бронзированными тройниками.

* * *

На складе было темно, прохладно и скучно. И главное, совершенно не понятно, зачем и почему обязательно надо вот так лежать и пылиться без дела, когда внутри тебя все бурлит и клокочет, когда хочется скорее ринуться в бой и доказать всем, всему миру, что ты не просто заурядный кусок металла с крючками навыпуск, что ты ого-го чего можешь! А время течет, тянется ужасно медленно, и ты стареешь, так ничего и не совершив, ведь каждый месяц жизни балансира примерно равен человеческому году!

Однако, дисциплина – есть дисциплина, и Зеленый со своими цветастыми собратьями стоически терпел нудное и бесконечное ожидание. Чтобы хоть как-то проводить время с пользой, они пересказывали друг другу разные героические былины и сказания о славных деяниях своих родственников. Эти рассказы нашептала им их мать - дюралевая форма для литья, когда они остывали в ее теплой утробе. За тот короткий срок каждый десяток братьев успевал услышать от матери только один рассказ, но теперь-то времени было предостаточно и сотни разноцветных близнецов могли спокойно пересказывать друг другу услышанное ранее.

Зеленый мало говорил, но больше слушал, впитывал информацию, представляя, как храбро он будет биться с целой сворой наглых полосатых бандитов окуней, как не испугается огромного колючего броненосного судака или встанет смертоносной костью поперек горла кровожадной щуки. Он уже почти боготворил старого легендарного Профессора, потерявшего свой единственный стеклянный глаз в том замечательном бою с гигантской беспощадной кумжей, которую все-таки удалось одолеть. Он искренне завидовал блестящему успеху старшего брата – семисантиметрового балансира, сумевшего выиграть соревнования на одном таежном озере в Лапландии. Рассказы о делах героических предков будоражили сознание юного балансира. Это была такая своеобразная школа мужества и воспитания характера. Нет, не зря целая партия новичков неделю пылилась на складе, ох не зря! Ведь прибыли они туда совсем незрелыми, а вышли уже вполне сформировавшимися, подкованными бойцами. Правда, все это – только теория, и тем не менее…

3. Путевка в жизнь

Лето закончилось. Зашелестел желтыми листьями сентябрь, слегка повеяло прохладным ветерком, просочившимся сквозь тайгу с северного океана, по утрам показывал зубки легкий морозец, полируя поверхности неглубоких луж – последышей недавнего дождя. Воздух был свеж, прозрачен и удивительно вкусен, каким он всегда бывает в благословенные дни ранней осени. А солнце еще не утратило своей ласки и продолжало одаривать землю последним мягким и уютным теплом.

В один из таких вот трогательных дней Зеленого вместе с несколькими тысячами его братьев собрали в дорогу. Им предстояло покинуть родной край голубых озер и попытаться найти свое счастье где-то на чужбине. В этом не было ничего особенного, Зеленый уже знал, что многие члены его Семьи трудятся вдалеке от дома, что это даже престижно, но все-таки ему немного взгрустнулось. Он мысленно передал привет своей родне, ближней и дальней, особенно усатому старику Ряссанену – знаменитому следопыту подводной сельвы, и пообещал, что постарается не уронить честь Семьи ни при каких обстоятельствах.

Потом была дорога, которая, впрочем, ничем не запомнилась ни Зеленому, ни его родственникам, поскольку они лежали в плотно закрытых коробках и, соответственно, ничего не видели. Но, ехали весело, даже с удовольствием, потому как кто-то пустил слух, что они едут в самую большую и загадочную страну, какая только есть на свете, причем едут не куда-нибудь, а в самый крупный и главный город этой страны. Во как! Это вдохновляло. Всю дорогу травили анекдоты, звенели тройниками, пели разудалые рыбацкие песни и частушки! Причем пели на разных языках, поскольку, заметим, все рыболовные приманки – от рождения полиглоты, и им ничего не стоит заговорить на языке той земли, где они в данный момент находятся.

Но веселое путешествие скоро закончилось, и вот новенькие, сияющие разными цветами уроженцы северной страны голубых озер, разместились на витринах и прилавках огромного магазина, такого огромного, что он напомнил Зеленому тот самый склад на его далекой родине, где он провел свое короткое детство. Только здесь, в магазине, в отличие от сумеречного и скучного помещения склада, все было так ярко, светло и празднично, царила такая радостная атмосфера, что неискушенные северяне даже слегка растерялись. Хорошо еще, что их поместили рядом на один прилавок, а то бы совсем неудобно было.

А прилавки и витрины буквально ломились от всевозможных приманок, снастей, катушек и прочего рыболовного инвентаря. Здесь, как в зоопарке, были собраны на одной территории разные чудеса со всего света. Причудливые деревянные рыбки внушительных размеров, вооруженные огромными тройниками, соседствовали с изящными изделиями из меха животных и нежнейших перьев тропических птиц, мельчайшие имитации насекомых лежали неподалеку от пластмассовых муляжей земноводных и членистоногих, а над этим искусственным натюрмортом грозно сверкали металлические доспехи элитной гвардии блесен.

Зеленый сразу понял, - вот оно, то самое место, о котором рассказывали старинные легенды! Именно здесь, на этом торжище происходит великое таинство, когда приманка ловит свою самую главную добычу – своего хозяина! Именно здесь и именно сейчас он должен выбрать себе друга и покровителя, бок о бок с которым они пойдут по жизни. Зеленый всецело сосредоточился на этом выборе…

* * *

Около прилавка, где подкарауливал свою первую добычу Зеленый, было шумно. Люди разных возрастов, полов и профессий толпились, толкали друг друга, порой даже спорили, тыча не слишком чистыми пальцами в прозрачное стекло витрины. Молодой, но уже лысоватый мужчина в засаленной рыжей куртке наглым зычным голосом подзывал продавца и требовал “отсыпать” ему “пару вот этих балансов от Финников”. Мужчина указывал желтоватым пальцем в сторону Зеленого и его братьев. “Ну, уж нет,” – решил Зеленый, – “такого нам не надо!” Он стал потихоньку ворочаться внутри своей тесной упаковки, чтобы представить себя в самом невыгодном свете. И ему это удалось. Когда продавец хотел достать Зеленого из-под стекла и положить на прилавок, лысоватый покупатель вдруг отрицательно покачал головой: ”Этот какой-то блеклый, будто дохлый. Давай другого”.

Толчея у прилавка продолжалась еще несколько часов. И за все это время Зеленый так и не смог выбрать себе хозяина. “Смотри, залежишься! В тираж выйдешь!” – кричали ему на прощанье менее щепетильные соседи по прилавку, которые быстро прыгали на руки первому встречному. Но Зеленый был не таков. Рассудительный и собранный в своих чувствах, как истинный северянин, он не мог позволить себе ошибиться в таком серьезном деле. “Ничего”, – успокаивал себя Зеленый, - “не сегодня, так завтра…”.

Магазин уже скоро закрывался, покупателей значительно поубавилось, продавцы начали позевывать, скучая и поминутно поглядывая на часы. И тут к прилавку неторопливо и спокойно подошла женщина. Она с интересом оглядела поредевший косяк приманок, побарабанила тонкими пальцами с лакированными ноготками по стеклу.

- Простите, можно Вас на минуточку? – сказала женщина, обращаясь к скучавшему продавцу.

- Да, я Вас слушаю, - продавец мигом очнулся и впился в женщину профессиональным насмешливым взглядом.

- Я бы хотела купить… э-э… балансир на окуня, - женщина на мгновенье замешкалась и добавила, - только хороший, чтоб ловил.

- А где Вы ловите? – продавец всем своим видом изобразил неподдельный интерес. Женщины не часто появлялись у его прилавка, тем более такие эффектные женщины.

- Муж ловит, - сказала незнакомка, - это подарок ему к открытию сезона. Будущего сезона.

- Да? И это – правильно! Готовь, как говориться, сани летом, - бодро откликнулся продавец, который был не прочь под конец рабочего дня хотя бы побеседовать с интересной покупательницей.

- Так что, есть хороший балансир? – вновь спросила женщина.

- Конечно, вот этот, например, - и продавец положил на прилавок Зеленого.

Женщина поскребла ноготком яркую упаковку, улыбнулась. Зеленый вдруг почувствовал, что она ему нравится, и повернулся на левый бок, показывая свою гордую породистую фигуру во всей красе.

- Какой симпатичный! – вновь улыбнулась женщина. Она взяла упаковку в руки, поднесла поближе к глазам, зашептала, - Не подведешь, Зелененький?

- Берете ? – удивился продавец.

- Да! – и женщина направилась к кассе.

- Надо же, - буркнул ей вслед продавец, - Я думал, его никто не купит.

* * *

Вечером того же дня на семейном ужине женщина торжественно вручила упаковку с маленьким зеленым балансиром своему мужу. Тот с радостью принял подарок, сразу распотрошил картон и вытащил оттуда Зеленого. Потом придирчиво осмотрел его со всех сторон, поцеловал жену.

- Отличная штуковина! И не дешевая. Спасибо! Как ты на такое решилась?

- Ну-у-у…

- Через пару месяцев в дело пойдет! Вот только тройничок маловат. Ничего, заменим.

Зеленый был счастлив и обижен одновременно. Счастлив оттого, что он - “отличная штуковина”, а обижен по поводу тройничка. Он так гордился своим тройничком, а тут такое.… На всякий случай, Зеленый цапнул обидчика за палец тем самым тройничком! Больно цапнул. Но тот не обиделся.

- Ой, ты какой ершистый! Молодец! Будет с тебя толк. А тройничок мы все-таки заменим. Лады?

- Лады! – почти прокричал повеселевший Зеленый, но люди его не услышали.

Дело в том, что у балансиров слишком тонкий голос, да и люди, вообще-то, обычно слышат только самих себя.

Так Зеленый обрел своего Хозяина.

4. Обитатели заветной Коробки

Хозяин был рыболовом со стажем. Он ловил рыбу всегда и везде, на любой воде и в любую погоду. Страсть к рыбалке зародилась в нем с самого детства, он даже сам не помнил когда. Его домашние относились к чудачествам главы семьи с легкой иронией и пониманием, даже, можно сказать, частично разделяли его взгляды на жизнь, то есть на рыбалку, ибо жизни без рыбалки Хозяин себе не представлял.

В тот памятный вечер знакомства Хозяин еще долго вертел Зеленого и так и эдак, посасывая укушенный тройничком палец, потом достал из любимого чулана короткий зимний удильник и привязал Зеленого к леске. Так вдвоем они отправились в ванную комнату, чтобы продолжить свое знакомство.

Хозяин налил полную ванну воды и бросил туда Зеленого. Зеленый, как и все балансиры, с рождения был прекрасным ныряльщиком. Никто его этому не учил и не рассказывал что да как, - все происходило на уровне подсознания и некой генетической памяти. Он сходу нырнул до дна, остановился, покачал тройничком, изучая подводную обстановку. Но нет, никого здесь не было, бассейн, как бассейн. Зеленый немного подождал, потом поднялся к поверхности, следуя указаниям Хозяина, потом вновь пошел вниз по дуге и выписал маленькую восьмерку – фигуру высшего пилотажа, доступную только породистым балансирам.

- Хорошо! – похвалил его Хозяин, - То, что доктор прописал…

Кто такой Доктор и что он прописал Хозяину, Зеленый не понял, но он чувствовал, что Хозяин доволен, и был рад этому. Он с удовольствием понырял бы еще, но Хозяин стряхнул с Зеленого капельки воды и отцепил его от лески. Испытания закончились.

Хозяин вновь зарылся в чулане, но не надолго. Он вышел оттуда, держа в руках две абсолютно одинаковые коробочки с зимними блеснами и балансирами. Только первая коробка считалась главной, там жили самые надежные, проверенные в деле и любимые Хозяином работяги, а вторая коробка была чем-то вроде скамейки запасных. Хозяин повертел обе коробочки в руках, прикидывая, куда бы определить свой новенький балансир, потом решительно открыл основную коробку, разгреб пальцем лежащие в ней приманки, положил туда Зеленого и закрыл крышку. Потом он водрузил обе коробки на чуланную полку и отправился на кухню пить чай.

* * *

В Коробке было тесновато, но вполне комфортно. Глаза Зеленого быстро привыкли к темноте, и он осмотрелся. Надо сказать, что все рыболовные приманки прекрасно видят в темноте, а то как бы они ловили на больших сумеречных глубинах? Вот и сейчас Зеленый отлично видел своих новых соседей, которых было немало. Ему даже на мгновенье показалось, что он вновь попал на прилавок магазина.

В Коробке, лежа на маленьких мягких подушечках, сделанных из старого туристского коврика Хозяина, дремали зимние приманки разных размеров, типов и форм. Появление новичка разбудило некоторых. Они недовольно зашевелились, забренчали крючками, искоса поглядывая на Зеленого.

- Что, пора вставать? На рыбалку? Вроде еще не сезон… - проворчала большая двухцветная Власовская блесна с кисточкой красной шерсти на тройнике и перевернулась на тусклый латунный бок. – Меня Хозяин еще и не полировал. Куда спешить-то?

- Ага, а у меня еще и крючок туповат, - подхватил разговор удлиненный серебристый ромб, лежащий в самом углу Коробки.

- А у тебя постоянно, то крючок туповат, то кольцо перетерлось, то доспехи не чищены. Плохому блеснюку завсегда крючок мешает, - шелестя бисериной на затылке своего белесого одинарника, сказал видавший виды исцарапанный “Гвоздик”.

- Ребята, да у нас новенький! Подъем! – заорал кто-то с нижних этажей Коробки.

Все сразу пришло в движение. Обитатели Коробки заерзали, заворочались на своих подушечках, стали расталкивать друг друга и даже царапаться. Каждому не терпелось поскорее рассмотреть новичка, познакомиться с ним. Из всех углов слышался приглушенный шепот, кто-то восхищался красивой лакировкой Зеленого, кому-то просто надоело дремотное состояние и хотелось пообщаться, а кто-то был откровенно недоволен.

- Понаехали тут… И так теснотища, тройник некуда положить… А еще царапается!

- Ой, какой он миленький, молоденький! Вообще еще не кусаный… Ам!

Зеленый совсем растерялся от этого гомона и суеты. Он даже подобрал под себя тройничок, чтобы не задеть ненароком кого-либо из соседей. Ему было явно не по себе от такого всеобщего внимания. Но тут в разговор снова вступил исцарапанный латунный “Гвоздик”.

- Слышь, приятель? Да ты не тушуйся, здесь все свои. Ты лучше скажи кто ты и что ты. Звать как, откуда родом? Где рыбачил?

- Я, - начал было Зеленый, но засмущался, запнулся. Потом, наконец, собрался с силами и выпалил, - Я – балансир – шестерка из рода Куусамо. Родился в этом году, вот приехал к вам. А ловить буду, наверно, окуня… Или что тут у вас ловится? А зовут меня Зеленый…

Эти слова Зеленого вызвали бурю эмоций старожилов Коробки.

- У-у-у, ребята, так он совсем салага! – завопил серебристый ромбик, - Да еще и ловить не умеет! К тому же “шестерка”! Ха-ха!

- Опять иностранца подсунули! А мы-то на что? – вторил ему маленький Пермский балансир, сразу угадав в Зеленом возможного конкурента.

Зеленый со стыда был готов провалиться на дно самого глубокого озера и не всплыть оттуда. Хотя, если разобраться, он был ни в чем не виноват, просто так сложилось. Положение спасла та самая большая “Власовка” с увесистым тройником, которая сетовала, что Хозяин еще не полировал ее латунный бок.

- А ну цыц, мелюзга! – зычным голосом скомандовала она. - Что вы за народ такой, как ерши сопливые! Прости, Господи, – она махнула тройником. – Что орете тут, хулиганите. Что на парня набросились? Чем он вам не угодил?

- А чего он… - начал было “Гвоздик”, но тут же осекся, замолчал, косясь на увесистый тройник “Власовки”.

Повисла неловкая пауза, которую вновь нарушил нетерпеливый и задиристый “Гвоздик”.

- Ладно, кореш, не обижайся. Живи. Посмотрим, что ты за птица. Вот, я только не пойму, как ты к нам попал. У нас здесь все - ловцы серьезные, тертые. К нам так просто не попадают. Ясно? Ну, да что там, может и из тебя толк будет. Со временем, конечно. Вот только тройник у тебя мелковат, как игрушечный…

- А мне Хозяин обещал другой тройник дать! – пролепетал успокоившийся Зеленый и этим все испортил.

Вся Коробка мгновенно замолчала. Никто не бряцал крючками, не шелестел бисером. В мертвой тишине было слышно только чье-то мелодичное похрапывание, доносившееся из самого большого отделения Коробки.

- Братцы, а он, оказывается блатной! – выдохнул кто-то.

- Точно, блатной, - пропищал тоненький девчачий голосок откуда-то справа. - А я – то, дура, никак не пойму, откуда такой красавчик!

- Вот что, Блатной, - развязно обратился к Зеленому “Гвоздик”, - я, знаешь ли, за свою жизнь окуней набил целый косяк и щук тоже добывал и даже голавля! Но что-то мне не то чтобы тройника, мне даже новую бусину на крючок еще не дали. Понял! – “Гвоздик” угрожающе щелкнул своей бисериной и продолжил, - А вон Большому Пермяку, который судаков валит, тоже давно бы пора новый тройник пожаловать. Он заслужил! И Власовка - щуколовка заслужила! Так нет, не дает Хозяин. А тебе вдруг ни с того, ни с сего… И бац! Тройник! За какие такие заслуги, спрашивается. А?

- Я не знаю… - промямлил Зеленый. Он чувствовал себя ужасно.

Хотелось, чтобы этот день побыстрее кончился, хотелось уснуть и забыть весь этот кошмар. Или может как-то попробовать перебраться в другую коробку? Но, нет, ведь Хозяин определил его сюда, значит его место здесь! И если ему дадут новый тройник, значит так и надо, и не этому нахальному “Гвоздику” судить Хозяина. Зеленый вдруг почувствовал, что закипает… А “Гвоздик”, приняв немногословность “Зеленого” за слабость или боязнь разошелся не на шутку.

- Ну ты, Зелень блатная! Слушай сюда! Если хочешь, чтоб все у тебя было нормально, то будешь меня слушаться. Понял? Без моего ведома, чтоб ни шагу! Понял? А пока вон бусину мне протри, а то запылилась, - и “Гвоздик” продвинул свою красную стекляшку поближе к жалу крючка.

Это было уже слишком! Зеленый молча развернулся и со всего маху влепил “Гвоздику” передним крючком по латунному затылку. Острейшее жало его носового оружия легко прочертило мягкую латунь, оставив заметный след.

- А-а-а! – завопил “Гвоздик”, - Ребята, не держите меня, щас я с него лакировку-то пообдираю! Щас я ему покажу, чему нас в спецназе учили! Я бусины не пожалею, я его на составные части разберу!

Однако перейти в атаку “Гвоздик” не пытался. Он орал и дергался, всем своим видом пытаясь нагнать страху на противника, но сам не приближался, опасливо поглядывая на растопыренные крючки и маленький трезубец Зеленого. Но так долго продолжаться не могло. “Гвоздик”, понимая, что бездействием принижает свой авторитет, сделал коварный выпад своим единственным крючком. Удар был силен, расчетлив и замысловат, однако Зеленый каким-то чудом, на грани интуиции, сумел его парировать! Жало крючка лишь слегка зацепило лакированный бок балансира, срезав с него крохотную стружку. Однако “Гвоздика” это вполне удовлетворило, он как-то сразу успокоился, повеселел…

- Ну вот, теперь квиты, - радостно сказал он, шмыгнув бусинкой, - Так тебя, говоришь, Зеленым кличут? Да? А я – Гвоздь! – и он дружески протянул молодому балансиру крюк. И Зеленый с радостью стукнул об него своим носовым крючком.

* * *

Гвоздь и Зеленый устроились рядом на пенной подушечке и болтали без умолку. Точнее, болтал Гвоздь, а Зеленый с интересом слушал, изредка задавая вопросы. Надо сказать, что нахальный и задиристый Гвоздь оказался неплохим рассказчиком, да и вообще нормальным компанейским парнем. Правда, Зеленого поначалу несколько смущала напористая экспрессивная манера общения Гвоздя, но потом, ничего, привык. Ему даже нравилось, что такой заслуженный ветеран вот так запросто рассказывает ему о своей жизни, делится опытом.

Гвоздь начал с того, что представил Зеленому всех обитателей Коробки, дав каждому свою оригинальную характеристику. Причем начал он, естественно, с себя.

- Ты думаешь, почему я – однокрючковый? А? – спрашивал Гвоздь, заглядывая в желтые глаза балансира. - Э-э, брат, тут не все так просто! Мои предки, знаешь, уже сто лет назад вовсю окуня били! Со льда били. И под Москвой били, и под Смоленском, а уж на Новгородчине что творилось – жуть! А ловить-то приходилось в разных условиях - и в траве, и в корягах среди пней, да и в камнях тоже. А в таком деле каждый лишний крючок – помеха. Только размахнешься, бац – и зацеп. Да, я понимаю, что тройник, например, надежней рыбу ухватывает, но вот как с ним в разведку-то идти? А? То-то!

Гвоздь на мгновенье замолчал, потом задумчиво пошелестел бусинкой и продолжил.

- Я так понимаю, каждому – свое. Мое дело – в разведку ходить, через кусты, завалы всякие продираться, а будет рыба, так словить ее по быстрому, пока не опомнилась. А вот дразнить ленивых, да сонных – это не ко мне, это вон Груша любит или Медяшка или, скажем, Пермяк маленький. Ну и у тебя должно получаться, - закончил свои рассуждения Гвоздь, внимательно оглядев фигуру Зеленого.

- Гвоздь, а Гвоздь, а вы, то есть ты, только один здесь такой однокрючковый? - уважительно спросил приятеля Зеленый.

- Да не-ет, - протянул Гвоздь, - еще Ромб есть, вон он в углу лежит, дрыхнет. И еще эти две трещотки – сестрички Московские. Вечно вместе тусуются, близняшки - сплетницы.

Гвоздь явно недолюбливал и Ромба и Москвичек. Может быть он чувствовал в них достойных конкурентов, а может, просто ревновал к Хозяину. Зеленый понял это сразу, но ему очень хотелось побольше узнать об особенностях каждого из своих соседей и он продолжал расспрашивать Гвоздя.

Гвоздь рассказал, что Ромб – неудачник по жизни, что он ничего путного никогда не ловил, что Хозяин берет его только на охоту за мелочью для кошки или, скажем, живцов поймать. От этого Ромб стал таким нудным, вечно ноет, жалуется, ни с кем не дружит, а уловы свои постоянно преувеличивает. “Сикилявочник он, и не лечится” – говорил Гвоздь.

Двух близняшек – Москвичек Гвоздь тоже охарактеризовал не лучшим образом. Однако чувствовалось, что он им немного завидует и даже побаивается, как бы эти шустрые сестрички не посягнули на его славу.

- Ловят – то они, в общем, ничего, неплохо ловят, - говорил честный Гвоздь с явным неудовольствием, - Вот только бестолковые какие-то, своенравные. Я им по-доброму, по-хорошему советы даю, а они хихикают, обзываются. Дуры! Только о своем блеске и думают. Одна тут, в том сезоне, в коряги залезла и сидит. Пришлось Хозяину дядьку Отцепа на помощь звать. Спас он ее. А она и говорит: “Что ж ты мне бок поцарапал? Нельзя ли поаккуратней!” Каково? А? А Отцеп – то чем виноват? Он – нормальный мужик, только мне раза три жизнь спасал. Ему поклониться надо, а не упрекать!

Вспоминая про этот вопиющий случай, Гвоздь, у которого, похоже, была обостренная любовь к справедливости, так распалился, раскричался, что вся Коробка снова зашевелилась. Опять проснулась старая чуткая Власовка, заворочалась в своем отсеке, зашипела: ”Тише вы там! Угомонитесь! Не ровен час Нейзильбер проснется!” И все как по команде притихли, даже Гвоздь.

- А кто такой Нейзильбер, - шепотом спросил Зеленый, когда все успокоилось.

- О-о-о! – также шепотом ответил Гвоздь, - старик Нейзильбер – это да-а! Он у нас – аристократ. Он не просто так, он из благородного металла, почти драгоценный! И у Хозяина в большом авторитете. С ним Хозяин на судака ходит. А Нейзильбер, знаешь как ныряет! На десять метров запросто. Не каждому дано. Только он, да еще Власовка может.

По всему чувствовалось, что Гвоздь очень уважает Нейзильбера, да и Власовку тоже. Он вообще, видимо, немного завидовал всем крупным приманкам. Так часто бывает, что худые завидуют толстым, толстые - худым, великаны - карликам, а карлики - великанам.

А старик Нейзильбер мирно похрапывал в своей ячейке. Он даже и не проснулся ни разу за этот день. Нейзильбер был, как никак, аристократом, а истинные аристократы, как известно, никогда не опускаются до досужих разговоров, сплетен и бытовых разборок.

5. Подготовка к сезону

В конце октября заметно похолодало. Ночные заморозки стали уже обыденным явлением, и хотя днями ярко светило солнце, намерзший на лужах за ночь ледок уже не таял, держался. Лист с березы и клена облетел почти полностью, а тополя уж две недели как стояли абсолютно лысые, и только смачная зелень красавиц елок немного оживляла серо-желтый пейзаж предзимья.

Сладкие долгие сны обитателей Коробки становились все короче и короче, чувствовалось приближение зимы, а значит и сезона охоты – того самого главного дела, которым жили и дышали все собранные Хозяином зимние приманки. Правда, старушку Власовку и Большого Пермяка Хозяин пару раз брал с собой на рыбалку по осени, но использовал их достаточно редко, хотя они и старались изо всех сил. Власовка даже словила пару приличных щук в отвес с лодки, чем еще раз доказала свое уменье рыбачить в период открытой воды, но среди жителей Коробки такая “не зимняя” рыба в зачет не шла и считалась “не честной”.

Подсчет добычи строго вел умудренный жизнью серебристый Нейзильбер, отличавшийся склонностью к арифметике и феноменальной памятью. Узнав об очередном успехе Власовки, он сокрушенно звякнул тройником и важно изрек.

- Извините, уважаемая, но к моему глубокому сожалению, я, как архивариус, не могу зачесть Вам Ваш улов. Правила такие… Еще раз извините и примите мои поздравления в знак восхищенья Вашей замечательной уловистостью, хотя и не по сезону.

- Да что уж там, ладно. Я же понимаю, правила, - ответила растроганная Власовка, которой в общем-то было все равно, зачтут ли ей этот улов или нет. Дело – то она свое знала и цену себе знала. Так-то!

Чтобы хоть как-то скрасить вынужденное ожидание начала сезона, Гвоздь продолжал ежедневно учить Зеленого уму-разуму, посвящая его в таинства ремесла. Зеленый с уважением слушал своего старшего товарища, стараясь запомнить всяческие хитрые приемы ловли, чтобы применить их потом на практике. Иногда к этим разговором подключалась и маленькая озорная Медяшка, с которой они успели подружиться и даже симпатизировали друг другу.

- Ты, как нырнешь, сразу оцени обстановку, - назидательно говорил Гвоздь, - посмотри, что там вокруг. Трава, камни, коряги – все замечай. Иной раз бывает, вроде бы и рыбы поблизости нет, а пройдешься разок-другой вдоль пня или кочки, боками покрутишь, глядь и выскочит окунек, а то и щука!

- Хорошо еще тройником по дну поскрести, помогает, - вставила свою реплику Медяшка.

- Ну да, - согласился Гвоздь, - крючком грунт пошевелить – первое дело. Главное, чтоб муть со дна пошла. И будь всегда начеку, мало ли что…

- А что? – насторожился Зеленый.

- Ну-у, - протянул Гвоздь, - там всякое бывает. То окунь мимо крючка ударить норовит, или просто жаберной крышкой по корпусу стукнуть, то щуренок по самые гланды тебя хапнуть хочет, а леска-то не железная… Далеко ли до беды! Так что старайся, вертись, как можешь, но не подставляйся, не плошай!

- А самое главное, - тихо добавила Медяшка, - в сеть старую не попадись… А то пропадешь.

- Не, не попадусь, - весело брякнул тройничком Зеленый, - я знаешь какой глазастый.

Медяшка как-то странно посмотрела на него, потом отвернулась и замолчала. Она даже, кажется, слегка всхлипнула при этом. Зеленому стало немного не по себе. Он вроде бы не хотел ее обидеть, и надо же так…

- Чего это с ней ? – шепотом спросим Зеленый у Гвоздя.

- Да был у нее тут один…, - также шепотом ответил Гвоздь, - дружили… Нормальный такой блеснюк, Конгером звали. Думали иностранец, вроде тебя, а нет, свой оказался, его где-то под Москвой сделали, в Малаховке что ли? Уже не помню.

- И что?

- Что, что? Ловил неплохо и не задавался, как некоторые, - Гвоздь неодобрительно покосился в сторону сестер Москвичек. – Ну, и в самом конце сезона в старую сеть влетел. Намертво! И Отцеп не помог… Ну, что тут сделаешь?

Они замолчали. А что говорить-то? И так все ясно. Среди рыболовных приманок редко встретишь долгожителя. Только вот конец у всех разный, кого рыба унесет, и это – почетно, это – героизм, вот так погибнуть в поединке. А другой может в корягах, в траве или, как тот Конгер, в сети запутаться и не выплыть… Это обидно, вроде как по неосторожности своей сгинул, не повезло. А порой случается и самое ужасное. Это – когда Хозяин потеряет. Просто выпадет приманка из коробки, а рыбак и не заметит, мимо пройдет. И тогда лежи в пушистом снегу, гадай, что будет дальше. Повезет если, значит подберет кто, и снова ловить будешь, а не повезет, так извини, растает лед и падешь камнем на дно, где и будешь лежать, пока не затянет придонным илом. И все! Была приманка, и нет ее… Хорошо, если память останется…

* * *

Однажды вечером Хозяин вновь открыл свою заветную Коробочку. Ее обитатели сразу заерзали, потеснились, освобождая место для новенького. Но не тут-то было. Вместо того, чтобы положить в Коробку какую-нибудь новую блесенку или балансир, Хозяин недрогнувшей рукой вдруг вытряхнул все приманки вон. “Наверно, мы переезжаем”, – подумал Зеленый. Однако дело было не в этом…

- Приготовиться к осмотру! – скомандовал мгновенно проснувшийся Нейзильбер, и все сразу радостно зашевелились.

- Что случилось? – спросил Зеленый у Гвоздя, к которому он успел на всякий случай прицепиться своим маленьким тройничком, чтобы быть рядом с приятелем в возникшей суматохе.

- Смотр у нас, профилактика, понял? – важно сказал Гвоздь, - К рыбалке готовимся! Да-а-а-вно пора.

Они лежали на большом обеденном столе, который Хозяин предусмотрительно застелил старыми газетами. Только сейчас Зеленый смог, наконец-то, разглядеть всех обитателей верхних и нижних ярусов Коробки. Надо сказать, что приманок оказалось значительно больше, чем ему представлялось ранее. Но самым удивительным было то, что Зеленый вдруг увидел среди уже знакомых ему блесен и балансиров своего земляка, а возможно даже дальнего родственника из клана Рапала! Тот лежал тут же на столе, посверкивая толстеньким золотым брюшком, и с интересом разглядывал Зеленого.

- Здорово, приятель! – приветствовал земляка молодой балансир, но ответа не последовало. – Эй! Привет! – вновь повторил Зеленый, однако земляк продолжал молчать.

- Ты громче кричи, - сказал Гвоздь, - Рапалыч у нас бывает глуховат.

- Совсем я не г-глуховат, - раздалось недовольное ворчание Рапалы. – П-просто я не думал, что вы ко мне об-бращаетесь. – Рапала говорил тихо, спокойно, даже солидно и при этом слегка заикался.

- А я и не думал, что здесь вдруг земляка встречу! Вот повезло! – не унимался Зеленый. И его радость можно было понять. Как ни крути, всегда приятно встретить того, с кем можно поговорить о родных краях, об общих знакомых, вспомнить детство и юность. Однако Рапала был, похоже, другого мнения.

- Нас много п-по всему м-миру, - заключил он и перевернулся на другой бок, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Зеленый сперва немного растерялся, потом обиделся, потом решил отнестись ко всему философски. Ну, нет у земляка желания разговаривать, и ладно, может он вообще такой неразговорчивый.

Между тем, Хозяин выложил на стол пакетики с тройниками разных размеров, упаковку цветастых бусинок, нож, маленькие плоскогубцы – утконосы, набор алмазных надфилей, кусочки шкурки, несколько обрезков фетра и войлока, да еще какую-то мелочь. И началось священнодействие! И Хозяин и приманки очень любили подобные вечера. Боже мой, как они их любили! Здесь, под абажуром большой электрической лампы, проходил настоящий смотр всего железного воинства. Здесь исправлялись и чистились доспехи, доводилось до остроты пчелиного жала оружие, проверялись кольца и застежки, менялись потрепанные шерстянки на тройниках, словом, - выполнялся большой и обязательный комплекс важнейших профилактических работ.

Блесны с удовольствием подставляли свои потускневшие от долгого безделья бока, и Хозяин методично натирал их бархатной шкуркой – нулевкой, затем любовно полировал войлоком, а некоторых даже покрывал тонким слоем прозрачного лака. Это было слегка щекотно, но очень почетно и до ужаса приятно. Вертелась в пальцах Хозяина и хохотала от души толстенькая непоседливая Груша – добытчица ленивых окуней, когда он менял ей поржавевшее кольцо, которое никак не хотело отстегиваться и вылезать из насиженного гнезда. Смущенно покряхтывал от удовольствия крупный серебристый балансир Большой Пермяк, которому Хозяин прицепил новенький вороненый тройник с красивой желто-красной каплей на темечке. Начищенный до самоварного блеска Гвоздь без устали нахваливал свою новую оранжевую бусину, не замечая даже едких выпадов сестер Москвичек, которые так и крутились у него под носом, посверкивая свежими полосками приклеенной фольги и рассуждая об изяществе и формах “настоящих”, а не “кустарных” блесен. Ну, а Зеленый получил-таки обещанный Хозяином новый, более крупный и крепкий тройничок с кусочками желтого и красного кембрика на стержне.

Эти вечера общения с Хозяином продолжались несколько дней подряд. Частенько засиживались далеко за полночь! А что делать? Время-то уже поджимало, вот-вот должны были ударить первые нешуточные морозы, а значит и наступал безумно веселый и долгожданный период Первого льда.

6. Боевое крещенье

Ну, наконец-то! Свершилось! Хлипкие осенние морозы-разведчики вдруг окрепли, остудили засыпанную черной листвой землю, заставили ее вмиг поседеть, покрыться тонким пепельным слоем инея. Слезившееся редкими холодными дождиками небо прояснилось, поднялось и заблестело прозрачной родниковой синью. Ночные звезды очистились от белесой облачной дымки и засверкали яркими электрическими огнями, освещая темные блюдца озер, схваченные тонким прозрачным ледком.

Всю неделю стоял устойчивый минус. Днями при ярком солнце было еще достаточно тепло, но бесстрастный уличный термометр никак не хотел переползать нулевую отметку, держался на два-три деления ниже. А вот ночами подмораживало не по-детски! Десятка, а то и больше! К выходным морозец даже усилился, с неба слегка сыпануло мелкой крупой, которая забелила поля и перелески, и даже на тропинки легла плотно, не тая…

Цепочка следов, четко отпечатанная на свежем снегу, вилась вдоль берега небольшого рукотворного озера. Хозяин шел напрямую через припудренный снежинками луг, игнорируя натоптанные дорожки, которыми пробирались к водоему другие рыболовы. Он не любил толпы с ее извечным шумом, гомоном и суетой. И, хотя в принципе был человеком компанейским, открытым и довольно общительным, на рыбалке предпочитал одиночество. Его приятель – тоже сторонник уединения уже вышел на лед и вовсю орудовал пешней, готовя лунки близ затопленного прибрежного кустарника.

Хозяин расчехлил пешню, зачем-то потрогал пальцем изогнутое острое лезвие, взялся двумя руками за длинную толстую рукоять и сильно ударил по льду. Брызнули разлетевшиеся в стороны прозрачные осколки, побежала концентрическая паутинка трещин, но лед выстоял. Хозяин удовлетворенно хмыкнул и зашагал по зеркальной прозрачной поверхности водоема. Лед иногда похрустывал, но держал вполне надежно.

Шипованные рыбацкие бахилы оставляли на гладком звонком панцире чуть заметные белесые царапины, но не скользили, и Хозяин довольно быстро дошел до выбранного им места. Здесь, вдоль пологого берегового склона, тянулась полоса высокого тростника, которая упиралась в маленькую закоряженную заводь. Хозяин сбросил с плеча легкий пенопластовый ящик и принялся долбить лед. Он сделал две параллельных цепочки небольших лунок, одну вдоль самых тростников, другую на несколько метров дальше, потом переместился в заводь, поближе к коряжнику, и быстро пробил в тонком льду еще несколько аккуратных дырок.

* * *

Обитатели Коробки настороженно прислушивались к доносящемуся извне шуму. Они точно знали, что сегодня будет рыбалка, что Хозяин уже добрался до места, что скоро кто-то из них нырнет под лед, и были исполнены радостного азарта, свойственного, пожалуй, лишь рыбакам, спортивным болельщикам, да охотничьим собакам. В такие минуты никто не дремал, не развлекался пустыми разговорами, не ссорился и не сплетничал. Все мелкие дрязги и взаимные претензии были забыты или хотя бы отложены в дальний угол. Железная рать пребывала в полной боевой готовности.

- Слышь, Медяшка, - сказал Гвоздь, - а чего-то многовато лунок Хозяин рубит. Место что ли новое, незнакомое ? Не засветил бы раньше времени. А?

- Я тоже так думаю, - прозвенела в ответ Медяшка, - хотя, с другой стороны, ему виднее. Подождем. А ты, наверно, опять первым пойдешь? Сам-то готов?

- А я – завсегда… , - начал было Гвоздь, но тут Коробка приоткрылась, и знакомые ласковые пальцы Хозяина крепко ухватили Гвоздя за крючок и потащили наверх.

- Давай, Гвоздик, не подведи-и-и ! – закричали сразу несколько приманок.

- Ладно. Ждите! – успел только откликнуться Гвоздь, как крышка Коробки захлопнулась.

Все вновь затихло. Блесны и балансиры опять стали внимательно прислушиваться к тому, что происходило за стенами их жилища и лишь изредка перешептывались между собой, желая удачи своему соратнику и комментируя действия Хозяина. В отсутствие Гвоздя лидерство в разговорах взял на себя некрупный чернявый балансир – Маленький Пермяк.

- Ну вот, - сказал он, - Гвоздь уже в деле. Только, похоже, первые три лунки пустые…

- Да, - согласился Нейзильбер, - Хозяин что-то на месте не сидит. Ищет…

- Ох – ох, скорей бы нашел чего. А то уж невмоготу. Или тут рыбы просто нет?

- А может это Гвоздь ловить разучился? – выступил вечно недовольный Ромбик.

- Ну ты зря-то не болтай, - строго осадил его Маленький Пермяк, - Гвоздь – настоящий практик, проверен в деле неоднократно.

- Все мы тут практики, - протянул Ромбик, потом покосился на Зеленого и добавил шепотом, как бы про себя, - Не считая некоторых…

Зеленый стерпел эту обиду молча. Даже виду не подал. Он искренне желал Гвоздю и Хозяину удачи и не хотел во время рыбалки опускаться до всяческих там нудных разборок. А еще ему хотелось самому нырнуть под лед и показать, наконец, на что он способен. Вот тогда бы никто не посмел так свысока разговаривать с ним, а тем паче смеяться. “Эх, дам я, все-таки, этому Ромбику по башке, как только домой вернемся, и никто меня не осудит”, - подумал Зеленый.

- Есть первый! – вдруг радостно воскликнула Медяшка. И все сразу прислушались. Точно. За стенами Коробки зашуршал полиэтиленовый мешок, куда Хозяин складывал пойманную рыбу. В мешке что-то недовольно заворочалось, переваливаясь с боку на бок. Вскоре туда же плюхнулась следующая добыча, потом еще одна и еще…

- Ну-у, пошло дело, - важно сказала строгая Власовка и обмахнулась своим мощным тройником, - Окунишки, похоже. Что ж, Гвоздь свое дело знает! Наверное уже с десяток наколотил, а то и больше. Как ты думаешь, Груша?

- Ась? – откликнулась толстуха Груша. Она была малость глуховата.

- Ловит, говорю, Гвоздик-то. Вовсю ловит, - повторила Власовка.

- А-а, - протянула Груша, - я бы тоже искупалась!

* * *

Хозяин задумчиво оглядел продырявленную площадку у тростников. Похоже, зря он так усердно трудился, пробивая сразу два десятка лунок. Лед тонкий, снегу практически нет, да и глубина небольшая, вот и засветил точку. За какие-то полчаса ледок успел немного прогнуться, из лунок вышла вода, съела тонкое снежное покрывало, которое хоть как-то затемняло тростниковую отмель. Окуню это явно не понравилось. Покрутился он тут еще немного, поклевал, да и ушел куда-то, где поспокойней.

Зная по опыту, что в это время окуни обычно далеко от мелководья не уходят, Хозяин сместился на несколько метров в сторону глубины и пробил всего четыре новые лунки, причем не близко друг от друга. Расчет оказался верным. В первой же лунке рыба обнаружила себя. Вот только поклевки были какие-то странные. Окунь бодал блесну, терся об нее боками, либо ударял жаберной крышкой, но не брал. На других лунках было то же самое. В конце концов Хозяину удалось поймать одного окуня, вот только крючок блесны зацепил этого полосатика за горло, а не за рот, как положено.

“Привередничает”, - подумал Хозяин. “Надо бы блесну сменить”.

* * *

- Привет, ребята! Заждались? – В Коробку прыгнул холодный и мокрый Гвоздь. - Эх, водичка хороша! Бодрит!

- Гвоздик, ну как ты? – радостно зазвенела приветливая Медяшка. - Как там дела? Клюет?

- На-а-рмальна-а! – гаркнул в ответ явно довольный собой Гвоздь. – Окунь есть. Взял десятка полтора. Крупных не видел, но все ровненькие, грамм по сто.

- А щурят, щурят не заметил? – наперебой затрещали сестры Москвички – большие специалистки по соблазнению щучьей молодежи.

- Увидел бы, так поймал бы, - огрызнулся Гвоздь.

- А чего ты ловить перестал? Ушла рыба? – не унимались Москвички.

- Нет, - сказал честный Гвоздь, - Что-то капризничает окунь, хулиганит. Подплывет поближе и смотрит, а потом как звезданет жаброй по спине! Ничего сделать не успеваешь! Правда, одного гада нахального я все же за бок зацепил или за голову. Не заметил точно…

- Т-а-ак, - подвел итог седой Нейзильбер, - Видно Хозяин сейчас кого-то другого под лед запустит. И я, кажется, догадываюсь кого, - и он посмотрел на Медяшку.

Медяшка вся аж зарделась от радости, засверкала красноватым боком, смущенно тыкаясь в спину Зеленого. Но старик Нейзильбер ошибся. Пальцы Хозяина потащили из Коробки толстую серебристую Грушу, которая при этом счастливо ойкала и похохатывала, всем своим видом показывая, что ей очень щекотно. Медяшка же сразу сникла, насупилась.

- А знаешь, - сказал, обращаясь к Медяшке, Гвоздь, - Может Хозяин и прав. Тут уже поглубже, метра два с половиной. Это – не твоя глубина. Тут Груша лучше сработает. Извини, не обижайся.

- А я и не обижаюсь, - шмыгнула тройником Медяшка, - Пусть тетя Груша ловит, это действительно ее любимая глубина.

Груша отсутствовала довольно долго, часа полтора, а то и все два. Но, судя по тому, как продолжал пополняться пакет с уловом, времени она даром не теряла. Зеленый, Медяшка, Гвоздь и Маленький Пермяк уже сбились со счета, пытаясь на слух определить количество пойманных Грушей окуней.

- Вот это да! – одобрительно проворчала Власовка, - Знай наших! А ведь Груня - то Гвоздя подчистую обловила! Что скажешь, а, Гвоздик?

- А чего я? Ну, обловила… Так и должно быть. Я-то кто? Разведчик! Мое дело рыбу найти, а уж улов соблюсти – это ваша забота.

Все одобрительно зашумели, признавая правоту Гвоздя и отдавая должное блестящей работе талантливой и скромной Груши. Хотя, конечно, каждый в душе был уверен, что он бы точно выступил не хуже. Наконец, крышка Коробки снова открылась, и сверху, радостно звеня тройничком и разбрызгивая студеные водяные слезинки, ввалилась толстуха Груша.

- Ой, устала! – весело сказала она, - Давно так не ловила, умаялась! Даже промахнулась раза три.

- Ну, мать, ты даешь! – поприветствовала подругу Власовка, - Молодец! Утонуть – не всплыть!

- А? – переспросила Груша, - Нет, щуки не было, только окуни, да один этот, как его, ротан!

* * *

Около черной форточки лунки – термос, рядом, прямо на льду – пакет с провизией. Хозяин и его приятель, расположившись друг напротив друга, с аппетитом жуют сухари и бутерброды, прихлебывая горячий ароматный чай. Обед – время общения, святое время! Разговор нетороплив и мелодичен, безо всяких выкриков и громких фраз. Видно, что рыбаки лишь ненадолго позволили себе эту передышку. Зимний день короток, а надо еще многое успеть. Как говориться, первую оскомину уже сбили, у каждого в ящике ворочается не один десяток толстых горбатых окуней. Вот и позволили себе рыбаки небольшую передышку – перекур, тем более, что рыба начала как-то капризничать.

Так частенько бывает, даже в период веселой и звонкой перволедной потехи, что окуни азартно клюют с самого утра, а вот когда день перевалит через экватор, тут клев полосатых разбойников становится каким-то вялым, а то и кончается совсем. Бывалые рыболовы говорят, мол у рыбы послеобеденный сон. И это похоже на правду. Набитые утренней пищей желудки не располагают к активным действиям, хищник нуждается в отдыхе, и, вероятно только к вечеру, на закате, можно будет вновь дождаться настоящего жора.

Однако, если вялого, сытого окуня чем-то заинтересовать, удивить или раздразнить, то он выходит из послеобеденного оцепенения и вновь начинает жадно атаковать приманку. Вопрос только в том, как вывести полосатого лентяя из состояния меланхолии и что предложить ему в качестве сильного тонизирующего средства? Рассуждениями на эту тему и заканчивался короткий отдых Хозяина и его друга. Покончив с бутербродами и чаем, рыбаки закурили и открыли свои заветные коробочки с приманками…

* * *

Зеленый никак не ожидал, что сейчас Хозяин выберет именно его. Ему казалось, что теперь под лед будет запущен Ромбик или Медяшка, а может быть даже Маленький Пермяк, словом, кто-то из ветеранов. Однако пальцы Хозяина крепко ухватили его за шиворот и потащили из Коробки. Зеленый только успел услышать, как Гвоздь, Медяшка, и, кажется, сам Нейзильбер пожелали ему удачи.

- Ребята! Я не подведу-у-у! – крикнул задыхающийся от радости Зеленый, ныряя в первый раз в жизни в ледяную купель.

Вот оно, настоящее дело! Вот она – первая охота, первая встреча с противником, первый поединок! Сейчас никак нельзя оплошать, проиграть, подвести Хозяина. Зеленый лег на дно и настороженно посмотрел по сторонам. Никого! Пусто, как в той ванной, где купал его Хозяин в первый вечер их знакомства. Настроение сразу упало.

- Так дело не пойдет, - подумал Зеленый и, вспомнив все, чему учил его Гвоздь, начал ворочаться прямо в придонной грязи, поднимая облачка мути. Потом он вновь затих, затаился, но ненадолго. Как только туман замутненной им воды стал рассеиваться, Зеленый плавно по дуге пошел наверх и описал размашистую восьмерку. Теперь он висел сантиметрах в пятнадцати ото дна, откуда мог хорошо рассмотреть окрестности.

Место было – так себе. Покатый склон, лишенный каких-либо достопримечательностей, плавно уходил в глубину. Ни травы, ни камней, ни коряг. На дне только несколько утонувших веток, да чахлая сопливая растительность, и то местами. Правда, невдалеке виднелся большой старый пень, но, похоже там никого не было. На всякий случай Зеленый сделал еще пару проплывов, потом поднялся чуть выше и вновь стал выписывать восьмерки, продолжая поглядывать по сторонам.

Все произошло внезапно. На третьем или четвертом круге Зеленый так далеко отошел в сторону от лунки, что даже смог заглянуть за шершавый черный бок пня и хорошенько осмотреться, благо зимняя вода была чистой и прозрачной, как стекло. То, что вдруг увидел Зеленый, буквально потрясло его. Там были окуни! Целая стая! Одетые в одинаковые полосатые тельняшки, медленно шевеля грудными плавниками, они стояли у самого дна, почти вплотную прижавшись к набухшей от воды древесине, и с интересом посматривали в сторону Зеленого. “Так вот вы где! Ну, выходите сюда, ко мне. Ко мне!” – почти прокричал Зеленый и сделал какой-то немыслимый кульбит в самой верхней точке своего заплыва, а потом резко спикировал вниз, как бы испугавшись своей беспечности и ища укрытия на дне. Этот прием подействовал. Полосатые хищники сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее стали выходить из своего укрытия и, вскоре окружили Зеленого.

Оказавшись в кольце врагов, Зеленый тем не менее продолжал свой замысловатый танец, вызывающе покачивая тройничком и демонстрируя свои беззащитные глянцевые бока. Когда он на несколько мгновений замер, завис над самым дном, устало и медленно поворачиваясь вокруг своей оси, один из окуней не выдержал. Атака полосатого пожирателя малявок была стремительной и наглой, он подлетел к Зеленому и сходу долбанул носом в живот!

- Получай! – крикнул молодой балансир и резко взмахнул тройничком. Но было уже поздно. Окунь как-то успел отскочить в сторону, а острое жало крючка лишь слегка задело подбородок рыбы, так и не сумев зацепиться.

- По губам дал, - резюмировал Хозяин, после неудачной подсечки. – А ну-ка, еще попробуем!

Зеленый вновь сделал небольшой пируэт перед самой мордой своего обидчика, развернулся и побежал в сторону. При этом он скорее почувствовал, чем увидел, что на сей раз агрессор нападет сзади. И когда окунь, подняв гребень и широко разинув пасть, азартно бросился в атаку, Зеленый с размаху засадил свой хвостовой крюк прямо в глотку противника!

7. Щукины дети

С того памятного дня, когда Зеленый успешно дебютировал на небольшом подмосковном пруду, минуло уже шесть рыбалок. Тогда он, на удивление всех жителей Коробки, прямо-таки завалил отборными окунями свободное большого рыболовного ящика. Надо ли говорить, что авторитет юного балансира резко прыгнул вверх. Никто, даже гнусавый Ромбик, не смел больше называть Зеленого салагой, а тем более подшучивать над ним. Теперь Зеленый жил в коробке, как равный среди равных. Это было удивительное, ни с чем не сравнимое, состояние душевного покоя и уверенности. Зеленый понял, что наконец-то он – полноправный член когорты рабочих рыболовных приманок.

А на дворе уже стоял январь. Морозы, особенно по ночам, трещали не шуточные. Да и снегу подсыпало изрядно. Зима… Настоящая русская зима овладела огромными пространствами полей и лесов, намертво замостила искристым льдом извилистые магистрали рек, природные чаши озер и рукотворные котлованы водохранилищ. Под ясным светло-голубым небом утвердилось строгое и степенное царство белой тишины.

Вечно разочарованные погодой городские жители кутались в меховые воротники, приплясывая на автобусных остановках, резво ныряли в теплое нутро подземки, стараясь не потерять тепло, и короткими перебежками двигались между зданиями, стремясь, как можно быстрее, попасть домой и отогреться. Ожидание оттепели или хотя бы ослабления мороза превратилось для большинства горожан почти в национальную идею, и даже сама мысль о том, чтобы провести целый день на открытом воздухе, вызывала, как минимум, недоумение. Но, как говориться, в семье – не без урода (хотя, это – как посмотреть!), и среди обитателей огромного мегаполиса находились странные люди, которые с удивительной настойчивостью, хотя бы раз в неделю, покидали свои теплые квартиры ради такого непонятного и архаичного занятия – зимней рыбалки.

В этом сезоне Хозяин вновь оставался верен себе и не пропустил ни одного выходного. Похоже, погода никак не могла повлиять на устоявшуюся годами привычку субботних или воскресных выездов на водоемы. Это была даже не привычка, скорее – ритуал, который соблюдался Хозяином не менее ревностно, чем японцами их знаменитая чайная церемония.

* * *

Обитатели Коробки сопровождали Хозяина повсюду. В самом начале сезона, когда лед был еще достаточно тонок, а рыба бесшабашно нахальна, они вдоль и поперек излазили изрядное количество невеликих подмосковных запруд, везде собирая приличный полосатый урожай. Но, со временем, клев на таких малых водоемах стал чахнуть, затихать и прекратился вовсе. Пришлось перебираться на большую воду, благо водохранилищ разных было тоже в достатке.

К сожалению, не обошлось без потерь. При охоте на мелководье под самым берегом Маленький Пермяк пару раз так неудачно стукнулся о нижнюю кромку льда своим носовым крючком, что это грозное оружие сильно согнулось и пришло в негодность. Хозяин, конечно, попытался исправить положение, но крючок не выдержал и почему-то сломался прямо в пальцах. Досадно! И Маленький Пермяк был отправлен в коробку для запасных, куда, кстати, вскоре перекочевал и Гвоздь, тоже по причине поломки оружия.

Надо сказать, что Гвоздю еще повезло. Он, при охоте в глухом коряжнике, как-то не рассчитал и промахнулся, пытаясь зацепить наглого горбатого окуня, вот и засадил свой крюк по самое “некуда” прямо в ствол черного мореного топляка. Видя такое дело, Хозяин пустил в ход Отцеп и долго долбил им по полированному водой и песком стволу утонувшего дерева, и, наконец, вызволил Гвоздя из западни, сломав ему однако при этом крючок.

Гвоздь оказался в запасных! Такого еще не было! Обитатели Коробки возмущенно перешептывались, гремя крючками и сетуя на вопиющую несправедливость бытия. Без Гвоздя было как-то скучно. Все, даже нудный Ромбик, мысленно просили Хозяина поскорее дать Гвоздю, да и Маленькому Пермяку тоже, новое оружие и вернуть их назад в Коробку. Однако Хозяину было некогда, и на следующую рыбалку они выехали в неполном составе.

Вот тут-то и случилось самое страшное! После блестящей окуневой охоты на подводном хребте погиб Рапала… В тот день он просто творил чудеса, принося не менее десятка отличных окуней почти с каждой лунки, но увлекся и в очередной заплыв не заметил подкравшегося сзади щуренка, засек его слишком поздно, когда несколько сантиметров лески уже были втянуты в зубастую пасть…

Хозяин был вне себя. Он спешно запустил под лед Власовку, но для нее здесь было слишком мелко, да и не умела она ловить маленькую щуку, вот и проплавала вхолостую. Хозяин понял свою оплошность слишком поздно, упустил время, но тем не менее сменил Власовку на одну из Москвичек и все-таки под вечер изловил одного злобного зубастого подростка, весом граммов на пятьсот. И все! А Рапалу-то не вернешь… Оставалось одно – отомстить!

* * *

К следующей рыбалке готовились основательно. Хозяин нашел-таки время и, вооружившись стареньким облупленным паяльником, битых полтора часа колдовал над покалеченными приманками, пытаясь вновь вернуть их в строй. В итоге и Гвоздь, и Маленький Пермяк получили по новому замечательному крючку с острейшим, лазерной заточки, жалом, чему были очень рады, даже счастливы. Причем, Гвоздь стал обладателем сразу двух разноцветных – желтой и оранжевой бусинок, которые свободно бегали по пружинистой стали крючка от затылка до самой бородки, слегка шелестя и цокая при этом. Гвоздь очень гордился данным обстоятельством, утверждая, что подобные знаки отличия достаются не каждому, а только “самым крутым и опытным блеснюкам”, то есть, элите.

Закончив ремонт приманок, Хозяин придирчиво оглядел результаты своей работы и, удовлетворенно хмыкнув, вернул Маленького Пермяка и Гвоздя в основную Коробку. Потом он достал из своих необъятных запасников пару маленьких катушек с тонкими плетеными металлическими нитями и принялся мастерить поводки. Хозяин знал, что основной объект его зимней охоты – окунь не слишком-то жалует блесны или балансиры с такими поводками, но сейчас цель была иная. Щука! Именно она теперь интересовала Хозяина, причем охоту за этой зубастой хищницей он планировал начать как раз там, где навсегда остался маленький пузатый Рапала…

* * *

Хмурое и ветреное субботнее утро не сулило ничего хорошего. И хотя мороз немного ослаб, ни какой оттепелью даже и не пахло. Небо слегка сыпало колючей снежной крупой, которую у земли подхватывал ветер и закручивал в маленькие белесые спирали. Поземка быстро заносила натоптанные тропинки и лыжни, прятала следы немногочисленных рыболовов, рискнувших выбраться в этакую непогоду на водохранилище.

Всю первую половину дня Хозяин упорно пытался отыскать щучью тропу на заснеженном плесе просторного водоема. Он сверлился вдоль бровок и над гребнями подводных холмов, исследовал края старой затопленной дороги, которую когда-то отыскал, следуя советам местных рыбаков, наконец, прошелся над длинной извилистой косой, далеко уходящей в сторону дальнего берега. И… Ничего! Пусто, как в бочке с дождевой водой. Водоем затаился и молчал, испытывая терпение и настойчивость человека. Только злой порывистый ветер продолжал стегать колючей снежной россыпью, царапал не защищенные одеждой щеки и лоб.

Надо было менять тактику, либо просто признать свое поражение и убираться восвояси. Хозяин выбрал первое. Спешно смотав удочку, забросив за плечо рыбацкий ящик и подхватив ледобур, он решительно направился в сторону узкого залива, рассекавшего надвое высокий лесистый берег. Здесь ветра почти не было. Заросшие высоченными елями склоны оврага надежно оберегали от капризов погоды, создавая своеобразный микроклимат этого места.

- Ташкент, - сказал самому себе Хозяин, остановившись, наконец, в дальнем углу залива около торчащей из-под снега коряги. Разгоряченный ходьбой по снежной целине, он быстро скинул просторную куртку с капюшоном, вязанную шерстяную шапку и даже перчатки и принялся вновь – в который раз за сегодняшний день! – буравить лед. Но сил хватило только на две с половиной лунки. Оставив в покое ледобур, на полшнека зарывшимся в ледяной панцирь, Хозяин достал термос и сверток с извечными рыбацкими бутербродами и тяжело плюхнулся на ящик около одной из только что пробуренных лунок. Истомившийся за полдня голодания и протестующий против никотинового допинга желудок явно требовал передышки.

Покончив с бутербродами и вдоволь напившись черного, как деготь, настоявшегося чая, Хозяин достал Коробку, раскрыл ее и застыл почти в позе Роденовского мыслителя. Однако эта медитация длилась не долго. Пробурчав что-то вроде: “Достойному месту – достойную приманку”, Хозяин отстегнул от тонкого металлического поводка никак не отличившуюся сегодня Москвичку и вынул из Коробки Зеленого.

* * *

После гибели Рапалы, Зеленый надолго впал в депрессию. Он плохо спал, почти не общался с другими приманками, так что даже Медяшке не удавалось его разговорить. Зеленый замкнулся в себе, стал угрюмым, колючим и раздражительным. Ему было искренне жаль немногословного и неуклюжего, но такого обаятельно и доброго толстяка Рапалу. Зеленый, почему-то, чувствовал себя виноватым во всем случившемся, корил себя за то, что так и не успел сблизиться с Рапалой, подружиться или хотя бы разок поговорить по душам. Старожилы Коробки, уже имевшие печальный опыт потери друзей и близких, сокрушенно молчали, понимая, что вылечить Зеленого может только время. Да-да, именно время и… работа.

И сейчас Хозяин, приняв телепатическую просьбу своих верных маленьких помощников, решил запустить под лед именно Зеленого. Но, честно признаться, особой надежды на успех уже не было. Утро прошло впустую, и хотя ветер немного притих, погода все равно не радовала, да и сил для активных поисков рыбы осталось совсем на донышке. Тем не менее, Хозяин решил бороться до конца.

Зеленый юркнул в припорошенную снегом лунку. Глубина оказалась относительно небольшой, чуть меньше метра. Короткая леска совсем не мешала двигаться, хотя и не позволяла уплывать далеко. Хозяин слегка укоротил кивок, который слишком уж безвольно вытянулся под весом балансира, и стал изредка потряхивать удильником, делая продолжительные паузы и внимательно наблюдая за яркой оранжевой макушкой кивка.

* * *

Зеленый сделал уже прядка десяти проплывов около обвитой темно-бурыми скользкими водорослями коряги. Но никакой приличной добычи так и не увидел. Поначалу, правда, откуда-то выскочила небольшая стайка шустрых окуньков – недомерков, которые покрутились рядышком, потыкались своими крохотными носами в бока и голову балансира, да и убрались восвояси. Зеленый даже не пытался их поймать. Зачем? Пусть погуляют, подрастут, тогда и… Ну, а пока он продолжал спокойно и с достоинством выписывать свои великолепные восьмерки, зорко поглядывая по сторонам и слушая воду.

Зеленый уже научился чувствовать приближение добычи, даже не видя ее. Сказывались, вероятно, и гены предков, и мастерство Хозяина, да и собственный опыт.

А может быть и интуиция, без которой никто, даже самый вооруженный, самый-самый экипированный или самый-самый начитанный, на рыбалке и гроша ломанного не стоит. Вот и сейчас Зеленый всем своим существом понимал, да что там понимал – просто знал, что нырнул под лед не впустую, что кто-то внимательно следит за его танцем и выбирает подходящий момент для атаки. И этот кто-то совсем рядом. И компромиссов не будет. Ну что ж, он готов к бою!

* * *

На очередной паузе лавсановая пластинка кивка, изогнутая под тяжестью балансира, вдруг резко стрельнула вниз, увлекая за собой кончик удильника. Рука Хозяина сработала автоматически, и на подсечке леска сразу напряглась, потом резанула по сгибам подхватившей ее ладони и туго заходила из стороны в сторону, чиркая по стеклянным краям лунки.

- Оба-на! – торжествующим шепотом изрек Хозяин, сдерживая напор рыбы и пытаясь заставить ее развернуться здесь же на мелководье и войти в узкую форточку лунки. Это удалось не сразу, пришлось даже раза два сбросить с катушки немного лески, дать добыче чуть-чуть погулять. Конечно, Хозяин рисковал, коряга-то была совсем рядом, но тащить рыбу нахрапом было бы еще хуже.

- Тихо, тихо, тихо! – как заклинание шептал Хозяин, вытянув губы трубочкой и продолжая вываживать упирающуюся добычу. Вода в лунке бурлила, брызгалась ледяной крошкой, толчками выплескивалась на лед. Щука показалась во всей красе: подобно цирковому дельфину, она вдруг выпрыгнула из родной стихии и даже как бы зависла на хвосте, изящно изогнувшись гибким телом, устрашающе раскрыв пасть и растопырив жабры. Хозяин рукой, как кот лапой, быстро отбросил рыбину в сторону от лунки, потом зачем-то оглянулся, перевел дух и счастливо засмеялся.

- Сама, сама выскочила, как пробка! Иди-ка сюда, - он крепко ухватил рыбу за голову, заглянул в зубастый рот. – А поводочек-то совсем не лишний, - пробормотал Хозяин, увидя, как глубоко щука заглотала приманку.

Надо сказать, что Зеленый пережил несколько неприятных минут, оказавшись в щучьей глотке за частоколом страшных острых зубов. Только когда Хозяин, изрядно повозившись, извлек-таки его из зубастого капкана, Зеленый перевел, наконец, дух.

Ему было немного не по себе. С одной стороны, он только что поймал самую крупную свою добычу – настоящую щуку(!!!), а с другой стороны, он все-таки сплоховал – проворонил самый момент атаки, вот и не смог засечь добычу технически грамотно, за губу. А такие промахи опасны, очень опасны. Если бы не поводок, то... Ну как тут не вспомнить о несчастном Рапале!

Но, на ошибках учатся. И Зеленый вновь отважно нырнул под лед.

* * *

Рыбалка, так неудачно начавшаяся, все же удалась на все сто! Упорство Хозяина и удачливость Зеленого сделали свое дело. До наступления вечерних сумерек они продолжали азартно охотиться в закоряженном мелководном заливе. Хозяин, словно обретя второе дыхание, без устали сверлил все новые и новые лунки, а Зеленый тщательно и с аппетитом облавливал их, находил рыбу и расчетливо засекал ее за самый край челюсти. Им удалось поймать еще четыре щучки да пару полновесных горбатых окуней, не весть откуда взявшихся в этой щучьей вотчине.

Домой возвращались победителями! Хозяин всю дорогу мурлыкал какие-то веселые песенки и крутил руль, а Зеленый сам постоянно крутился в Коробке, демонстрируя своим друзьям новенькие царапины от щучьих зубов.

- Щука-то хоть приличная попадалась? Или так себе, шнурки? - придирчиво спрашивал настырный Гвоздь, развязно щелкая своими новенькими яркими бусинками.

- Самая большая примерно на килограмм. Остальные немного помельче, - честно признался Зеленый.

- Ну-у-у, брат, так это не щуки. Это, считай, щурята. Так сказать, щукины дети… - протянул завистливо Гвоздь, всем своим видом старавшийся показать свое полное безразличие к нерядовому улову Зеленого.

- Ох – ох, Гвоздик, а ты, никак, ревнуешь? А? – вступила в разговор старая Власовка, - Ты б уж лучше порадовался за друга-то! Как-никак, пять зубастых сегодня заловил. Молодец! И я бы тоже с удовольствием пару-тройку таких вот щукиных детей подцепила. Э-эх!

- А я бы тоже не отказался, - проворчал с верхнего яруса патриарх Нейзильбер.

- И мы хотим щукиных детей! – в один голос пропищали близняшки Москвички.

- И я, и я! – наперебой закричали другие приманки.

И вся Коробка, забренчав тройниками, дружно захохотала.

8. Глуховесенье

Как-то незаметно удлинился день, потеплели солнечные лучи, забренчала звонкая капель. Весна начинала свое первое, пока еще робкое, наступление. Даже скорее не наступление, а просто разведку боем.

Зима же отчаянно сопротивлялась, отстреливаясь снежными залпами метелей и переходя в морозные контратаки по ночам. Всего за пару дней подтаявшие было на ярком дневном солнце сугробы вновь были засыпаны толстым слоем колючего снега. Признав свое поражение и помня, что до солнцеворота еще далеко, весна решила затаиться на время и отступила, оставив на память лишь посеребренное небо, да длиннющие сосульки на карнизах крыш.

Поперек широкого залива водохранилища не без труда переставляя уставшие ноги и проваливаясь по колено в снег брели два рыболова. День, проведенный в поисках рыбы, сверлении бесчисленных лунок в метровом льду и хождении по заснеженным плесам, отзывался легким гудением натруженных конечностей да чувствительным покалыванием иссеченных ветром и морозом щек. Хозяин и его приятель преодолели последние метры занесенного недавним снегопадом залива, выбрались на берег и тут же плюхнулись прямо в снег отдышаться и перекурить.

- Хорошо еще, что пустые идем, - сказал приятель Хозяина, выпуская сизое облачко дыма и оглядываясь на пройденный путь.

В ответ Хозяин молча кивнул. Рыбалка была явно неудачная, можно сказать никакая. А отработали они по полной программе, не ленились, вот только рыба не оценила их усилий. Весь улов состоял из нескольких некрупных окунишек да одного щуренка-челночка, которого сняли со старой знакомой коряги. Щуренка, впрочем, сразу же амнистировали, вернули в родную стихию. Так что добычи едва хватало чтобы только накормить домашних кошек, да и то не досыта.

- Вот тебе и весна-а, - резюмировал приятель Хозяина, - Уже вторая рыбалка вхолостую… В феврале и то лучше было, гораздо лучше.

- А я давно заметил, - отозвался Хозяин, - самое паршивое время – как раз начало весны, ну или на стыке зимы и весны. Плюс – минус неделя… От погоды зависит. Но каждый год вот такая ерунда. Мертвый сезон. Глухозимье!

- Скорее уж глуховесенье! – хохотнул приятель Хозяина, - Интересно, надолго ли это? По всем канонам, весной должно брать, так даже в книжках умных пишут…

- Ну да, пишут, - кивнул головой Хозяин, - Однако, весна весне – рознь. Я же говорю, от погоды зависит. Это по календарю весна, а по жизни – самая, что ни на есть, зима. Вот будет устойчивый “плюс” среднедневной, значит все – весна. И рыба пойдет, обязательно. Через пару недель, ну может, через три, точно! Помнишь, что в прошлом году в конце марта творилось, а какой последний лед был? Мечта!

Приятели посидели еще немного, вспоминая, как водится, минувшие дни и строя планы на будущее, а вообще-то пытаясь таким образом продлить благословенное время рыбалки. Не смотря на откровенно слабенький (почти никакой) улов, оба были довольны, даже счастливы. Оба считали, что лучше хотя бы раз в неделю провести весь день на водоеме, так сказать “у живой воды” и на вольном воздухе под открытым небом, чем киснуть в четырех стенах у телевизора.

- Что ж, пойдем? Чего тут высиживать, - сказал приятель Хозяина, поднявшись

на ноги и стряхивая прилипшие к одежде мелкие льдинки.

- Смотри-ка, синица! – как-то невпопад ответил Хозяин. – Поет, весну призывает. Слышишь?

Приятель покрутил головой, прислушался. Где-то недалеко в прибрежных кустах вербы чистый и звонкий, как ручей, птичий голосок радостно брал высокие ноты, направляя свой восторг куда-то ввысь. Тюить – тюить, тюить!

- Давай-давай, родная, не ленись! Чтоб через неделю весна пришла, ну через две максимум. Дальше ждать уже сил нету.

8. Последний бой

Две недели подряд пришлось прожить без рыбалки. Сперва Хозяин должен был пожертвовать выходными ради работы, а через неделю грянул день рожденья у кого-то из родственников и отказаться не было никакой возможности. Так что две рыбалки были упущены, а время-то проходило!

Уже вовсю текли ручьи, дороги везде почти очистились от снега и льда и даже подсохли, а солнце порой прижаривало так, что любая верхняя одежда казалась совершенно ненужной и нелепой, не говоря уже о всяких шляпах, кепочках и разных прочих шапках. По ночам, правда, еще немного подмораживало, но это скорей по инерции, для вкуса… Права весны уже никто не оспаривал!

Обитатели Коробки изнывали от вынужденного безделья. Еще бы! Такого долгого перерыва в рыбалках у них не было весь сезон. Особенно негодовал Гвоздь, которого Хозяин уже давно не запускал под лед. Гвоздь метался по Коробке, перескакивал с места на место, задевал всех подряд своим острым крючком, грубил даже самым старым и заслуженным приманкам, в общем – бунтовал.

К выходкам Гвоздя на самом деле давно привыкли, старались не обращать на это особого внимания, но, честно говоря, признавали, что он – Гвоздь где-то прав. Пора, ох пора бы уж Хозяину сняться с насиженного места и рвануть на рыбалку. В Коробке даже спорили, куда бы лучше всего поехать.

Гвоздь, Медяшка и примкнувшая к ним Груша уверяли, что надо ехать за окунем, поскольку сейчас, весной окуни очень красивы, очень активны в атаке и шустры на леске, а кроме того, именно сейчас можно нарваться на настоящих полосатых красноперых монстров, которые легко потянут на целый килограмм, а то и больше! А вот Маленький Пермяк, Москвички и Власовка агитировали за ловлю щуки, и их доводы были не менее убедительны. Остальные обитатели Коробки колебались, не зная к какому лагерю присоединиться, и в общем-то выжидали. Зеленый же откровенно забавлялся. Ему было все равно, кого ловить. И по щуке и по окуню он выступал очень ровно и результативно, вот и держал нейтралитет.

Как-то раз в самый разгар спора, когда одна из Москвичек, срываясь на визг, в очередной раз доказывала Гвоздю преимущества щучьей охоты, в разговор вдруг вмешался сам старик Нейзильбер. Заслышав своего патриарха, спорщики разом притихли, все остальные тоже обратились в слух. Нейзильбер говорил редко и по делу, его уважали и всегда слушали с интересом.

- Вот что, ребята, - сказал Нейзильбер, - щука, окунь - все это очень здорово! Но, сдается мне, что не сегодня–завтра начнет разбойничать судак. А уж Хозяин не упустит такой возможности. Так всегда было, и в том году, и в позапрошлом тоже. Так что, нечего крючки тупить, они нам еще понадобятся…

Вот это да ! Было о чем призадуматься… Судак ! Это вам не что-нибудь, не ерш какой-то сопливый. Судак – рыба труднодоступная, глубинная и редкая в наших местах, в смысле – не везде водится. Да-а-а! Не многие жители Коробки могли похвастаться этим клыкастым трофеем. Пожалуй только Нейзильбер, Большой Пермяк да Власовка умели ловить судака, и хоть делали это не часто, зато всегда с удовольствием. Ах да! Еще Гвоздь как-то раз во время разведки у коряжника зацепил почти подряд пару небольших судачков, но это было очень давно и случайно…

* * *

На исходе третьей недели, в четверг вечером раздался требовательный и настырный телефонный звонок. Звонил приятель Хозяина. Едва поздоровавшись, он сразу перешел к делу. И оказалось, что “кое-где нормальные люди уже вовсю дерут судака”, а щука просто ”сама из лунок выпрыгивает, едва туда блесну сунешь”! Про меньшого хищника – окуня вообще разговора не было, тот просто не котировался в это время!

Хозяин не очень-то верил во все эти рыбацкие байки, но тем не менее завелся с пол-оборота. Видимо, здорово соскучился по рыбалке за последние две недели. Однако приятелю он ответил достаточно сдержано, без лишних эмоций.

- Ну, что ж поедем, поглядим, как там “нормальные люди” с судаком воюют.

Приятель аж зафыркал в трубку.

- Что значит “поглядим”? Сами половим! А то ведь считай последний лед начинается, а мы не при деле! И не вздумай отлынивать!

В общем – договорились…

* * *

Лед был ноздреватый, весь в лужах и совершенно бесснежный, еще бы – такая теплынь! Но береговой припай держался пока крепко, надежно. Вот только надолго ли? Кто знает… Может уже сегодня к вечеру забереги появятся.

Хозяин с приятелем остановились почти посредине обширного красивого плеса. До ближнего крутого берега было метров пятьдесят. Высокий лесистый откос хорошо защищал от ветра и даже создавал определенный комфорт. Впрочем, комфорт на рыбалке – вещь относительная.

Лед на этом пятачке был основательно продырявлен лунками. За ночь они успели только слегка подернуться тоненьким ледком, который тут же лопался с сухим треском, стоило лишь чуть топнуть каблуком сапога. Подобных свежих лунок здесь было не меньше сотни. Вот уж поистине, нет предела рыбацкому трудолюбию и азарту! Видимо совсем недавно, может быть даже вчера, здесь основательно потрудилась целая бригада блеснильщиков. Похоже, это и было именно то место, где рождались самые свежие рыбацкие истории.

- Пришли! – радостно выдохнул приятель Хозяина и рывком скинул надоевший рюкзак. – Давай быстрей, не телись, а то через полчаса здесь, как в автобусе будет! Глянь, народ-то уже идет!

Хозяин, не спеша, оглянулся. Действительно, сзади маячили фигурки еще нескольких рыболовов, идущих, судя по всему, на этот же плес. Хозяин поморщился, вздохнул…

- А может, пойдем отсюда? Ну, тут наверняка толпа соберется.

- Ну и что? Рыба-то под нами. Точно! И дырки сверлить не надо. Лови, давай! На той неделе всем хватило. В тесноте, да не в обиде.

Приятель лихо хрястнул пяткой по хрупкому стеклу лунки, бросил в темное оконце узкую серебристую блесенку и присел на одно колено. Теперь для него ничего не существовало - ни высокого лесистого берега, ни маленьких восторженных жаворонков снующих в прозрачном белесом небе, ни замечательного пейзажа с видом на красивую златоглавую церковь. Теперь весь мир для него ужался до размеров этой самой лунки, чувства сконцентрировались на ярком кончике кивка, а сам он превратился в бывалого деревенского кота, застывшего в охотничьей позе над мышиной норкой.

Хозяин не раз видел своего напарника “в деле”, но всегда наблюдал за его работой с интересом. Казалось бы, чего тут сложного? Дергай удильником, шевели приманку, да на кивок поглядывай – вот и вся премудрость. Ан, нет! Каждый все ж рыбачит по-своему, по особенному, и не грех посмотреть за приемами опытного рыболова, не грех что-то запомнить, перенять, поучиться.

Первые две лунки молчали, а вот третья заработала практически сразу. Толстый, почти квадратный от распирающей его икры окунь взял блесну с первого тычка, как будто торопился, что не успеет. Приятель торжествующе глянул на Хозяина.

- Видал? Мамка попалась, ща еще одна влетит! Чего стоишь?

- Ну и где же твои судаки? – попытался съязвить Хозяин, - Я окуней-то уж за зиму во как наловился!

- Будет тебе судак, искать надо. Здесь под нами – бровка идет, кое-где даже ступеньками, и камни встречаются, а может коряги. Самое судачье место, и глубина нормальная…

Хозяина в общем-то окунь тоже устраивал, тем более такой солидный окунь, но все же ставка делалась именно на судака, поэтому первым в лунку был запущен никто иной, как Нейзильбер. Эта замечательная старая блесна была своего рода талисманом и предметом гордости рыболова. Именно с нее и начиналась когда-то железная гвардия, живущая теперь в небезызвестной Коробке. Кроме стабильной и четкой игры, Нейзильбер отличался еще и тем, что никогда не разменивался по мелочам. Он ловил только весовую, достойную рыбу, отсекая всякую некондицию любого пола и породы.

* * *

Вовсю старалось яркое весеннее солнце, дул еле заметный теплый ветерок, текли ручейки… На плесе становилось по настоящему жарко! Многие рыбаки уже не просто сняли шапки, шарфы, перчатки и расстегнули куртки, но и побросали всю эту несуразную амуницию на лед и продолжали ловлю налегке - в одних свитерах, а то и просто в рубашках.

Ловля в толпе никогда не привлекала Хозяина. Бывало даже, что он уходил с добычливого места, как только попадал в окружение группы рыбаков. Ну не нравилось ему так рыбачить, и все тут! Однако сегодня расклад был иной: в куче народа, довольно плотно оккупировавшей плес, нашлось немало знакомых по прошлым рыбалкам, да и атмосфера в этаком случайно образовавшемся коллективе царила дружеская, веселая, даже праздничная. Может быть весна была тому виной, а может быть стая судаков, которая никак не хотела уходить с облюбованной бровки и периодически заявляла о себе коварными судачьими поклевками.

Большинству блеснильщиков никак не удавалось поднять на лед хотя бы одного товарного судака, а вот недомерки ловились довольно часто. Большинство этих клыкастых недорослей отпускалось обратно в лунку, хотя некоторые особо жадные или не уверенные в себе рыболовы все же прятали и такую не достойную добычу в ящики, говоря, что мол все равно не выживет. Приятель Хозяина на таких ловцов поглядывал с укоризной, отпускал в их адрес едкие шуточки, а с одним даже чуть было не схватился врукопашную…

Хозяин был в числе лидеров. Не по количеству рыбы и не по общему весу, а по солидности добычи. Хотя его улов и состоял-то всего-навсего из пары судаков, зато каждая рыбка тянула килограмма на полтора! Окуни, даже крупные, сегодня в расчет не брались.

Часам к десяти утра судачьи поклевки прекратились, а к полудню замолчал и окунь. На плесе началось дружное ничего-не-деланье. Рыболовы некоторое время еще ходили от лунки к лунке, щупали водные горизонты блесной или балансиром, иногда даже сверлились по новой в надежде на авось, но это делалось уже скорее по инерции, без души, без огонька. В конце концов все успокоились, сбились в небольшие кучки и перешли к “водным процедурам”. Тут уж заработали клубы по интересам: кто-то отмечал приход весны и последнего льда горячительными напитками, другие же ограничились обыденным чаем с бутербродами, полагая, что знаменитую жидкость имени Д.И. Менделеева лучше употребить дома после рыбалки.

- Ну, поскольку ты сегодня за рулем, - сказал приятель Хозяина, - я тоже буду только чай. А то как-то не по-людски получится…

- И это правильно! Я оценил! – весело отозвался Хозяин.

Друзья шутливо чокнулись крышками от термосов.

- Кстати, что дальше-то делать будем? Здесь еще посидим или лучше пойдем, побродим? А то вдруг ты опять с кем-нибудь повздоришь…- Хозяин лукаво глянул на своего напарника.

- А чего ходить-то? Через часок другой вновь брать начнет. Вот увидишь. А пока можно, конечно, по кругу пройтись вдоль бровки. Может чего зацепим.

* * *

Крышка приоткрылась, и в темное нутро Коробки сперва скользнул яркий солнечный луч, а за ним и весь мокрый, но счастливый, старик Нейзильбер.

- Как дела, патрон? Что? Есть ли еще бородки на крючках, не разогнулись ли еще кольца? – поприветствовал его неугомонный Гвоздь, и вся Коробка замерла в ожидании интересных новостей. Однако Нейзильбер не был хорошим рассказчиком, он только скупо изложил факты.

- Два клыкастых, три полосатых, - сказал он скромно, потом, помолчав, все же добавил, - Общий вес килограмма четыре или чуть выше.

Надо сказать, что Нейзильбер знал и лучшие времена. Сегодняшний улов был для него событием достаточно заурядным. В молодости он ловил значительно больше, да и экземпляры попадались весомее. А сейчас – то ли годы поубавили былой резвости, то ли реакция притупилась, а может просто рыбы в водоемах поубавилось? Кто знает…

Зеленый по хорошему завидовал Нейзильберу и, хотя прекрасно понимал, что ему – маленькому окуневому балансиру очень трудно сравняться в уловах с большой судачьей блесной, все-таки хотел догнать, а то и перегнать патриарха. Что ж? Может оно и правильно. Плох тот балансир, который не мечтает поймать тайменя!

И когда рука Хозяина вновь потянулась внутрь Коробки, Зеленый не выдержал и сам прыгнул к нему на ладонь.

- Ну, ладно, - сказал Хозяин, - так и быть! Старая гвардия сделала свое дело. Половим теперь модными приманками, а то рыба что-то капризничает.

* * *

Хозяин с приятелем, двигаясь вдоль заветной бровки, порядком удалились от толпы недавних соседей. Время от времени приходилось посматривать назад, а ну как на старом месте вновь заклевало? Но нет, судя по бесцельно слоняющимся по плесу рыболовам, ни судак, ни окунь себя никак не проявляли. По крайней мере пока. Но и в новых лунках тоже было пусто. Правда, по уверению приятеля, кто-то разок все же стукнул “по железке”, но не взял. Приходилось идти дальше.

Глубина немного изменилась, помельчала. Похоже, впереди был какой-то подводный бугор, а может и старая, занесенная песком коряга. Поскольку такие места всегда интересны, сверлиться стали чаще, через каждые два-три метра, и не по прямой, а змейкой. И вскоре в одной из лунок случился “мертвый” зацеп. Впрочем, изрядно попотев, приманку удалось спасти. Блесна вернулась назад с большим куском прицепившейся ветки.

- Ага! – торжествующе сказал приятель Хозяина, - Вот она, коряжка! Это уже кое-что!

- Да, - согласился Хозяин, - надо обстучать местечко. Ты тройник-то не разогнул? Уж больно у тебя отцеп тяжелый. Как гиря.

- Гиря – не гиря, а работает исправно. Ну, что? Поехали? Ты налево, я направо. Ага?

Хозяин кивнул в ответ, отошел немного в сторону и принялся буравить лед. Место и впрямь было хорошее. Перспективное место! Судя по всему, на дне покоилась внушительных размеров дерево, а может быть и не одно. Причем топляк был очень старым, поскольку кусок выловленной ветки был совсем черным и довольно хрупким. Такая древесина уже не киснет в воде, не гниет, и это – хорошо. Кроме того, сама коряга лежала рядом с глубинной бровкой, практически даже на самой бровке, и это тоже было хорошо. Ну и самое главное - рядом не было старых лунок, значит, если тут есть рыба, то ее еще не тревожили, и это совсем хорошо!

Что ж? Оставалось только ее – эту самую рыбу поймать. И Хозяин без колебаний опустил в свежую лунку Зеленого.

* * *

Зеленый уходил все ниже и ниже в холодную сумеречную глубину. Там, где-то наверху, за метровым слоем подтаявшего весеннего льда остались друзья и Хозяин, с которым его связывала только тонкая прозрачно-голубоватая паутинка лески. А внизу его ждала неизвестность и темная, вязкая бездна, за властелином которой он сегодня рискнул поохотиться.

Маленькое светлое пятно лунки над головой постепенно превратилось в невзрачную, еле различимую точку, а Зеленый все продолжал свое неспешное погружение. Двигаться быстрее было опасно, кругом, словно колья крепостной ограды, торчали обломанные куски дерева, и при неосторожном движении можно было запросто зацепиться за них. Зеленый дошел до дна, замер, осмотрелся. Он находился примерно посредине небольшой чистой поляны, устланной колониями мелких ракушек. По краям поляны лежали толстые стволы почерневших от времени и воды деревьев, тянувших обломки своих мертвых ветвей в разные стороны. При взгляде наверх казалось, что находишься где-то на дне колодца.

- Арена, – подумал Зеленый, - просто Колизей…

Коротко и жестко дернулась леска. Хозяин предлагал заняться поисками добычи. Повинуясь воле человека, маленький балансир взмыл вверх, завис на мгновенье, потом развернулся и ушел в другую сторону. Он парил над гнездом бурых ракушек, выписывал безукоризненные пируэты в опасной близости от стволов подводного леса, делал ювелирные сальто под хищными когтями обломанных ветвей. Его полет был красив и страшен, как полет цирковых гимнастов под куполом, когда они весело и с улыбкой рискуют жизнью в надежде заслужить внимание равнодушного зрителя.

И зритель появился… От дальнего ствола внезапно отделилась большая черная тень и двинулась в сторону Зеленого.

Зеленый завис над самым дном, почти касаясь тройником грунта, и внимательно следил за приближающимся противником. Такой крупной и мощной рыбы он не то чтобы не ловил, но и не видел! Все прежние поединки, которыми он раньше так гордился, сейчас казались ему не более чем детскими забавами и беззаботными развлечениями. Однако, грозный вид ощетинившегося полосатого монстра - клыкастого господина подводной крепости мог напугать кого угодно, только не Зеленого. И ни секунды не раздумывая, Зеленый ринулся в бой!

Поединок матерого судака с маленьким балансиром не был и не мог быть честным. Уж слишком разные были у противников весовые категории. Это все равно, что пуделю выйти против кабана. Хотя, с другой стороны, если на месте пуделя окажется, скажем, бультерьер? А? Нет, тоже шанс не велик… И все-таки?

Зеленый смог четко отреагировать на судачью атаку. Когда клыкастый зверь втянул его вместе с водой себе в пасть, балансир сделал кульбит и ударил противника носовым крючком под край верхней челюсти, а два жала тройника влепил в нижнюю! Жесткая костистая пасть судака была пробита сразу тремя острейшими, хотя и маленькими крючками.

- Поймал! Я поймал судака! – только и успел подумать Зеленый, зажатый страшными клыками и теряя сознание...

* * *

При подсечке показалось, что крючки намертво сели в подводный пень. На другом конце лески повисла просто неподъемная тяжесть. Хозяин только крякнул и застыл в ступоре, с удивлением глядя на согнутый до предела хлыстик удильника и натянутую тетиву лески.

- Сюда, скорей! – хрипел Хозяин, зовя на помощь приятеля. Тот, как человек бывалый, сходу оценил ситуацию и начал спешно доставать из рюкзака багорчик, крича Хозяину, чтоб не торопился и не спешил. Багорчик, как водится, стал сразу цепляться за что ни попадя, никак не хотел выходить из своей берлоги на помощь людям. В эти драматические мгновенья обычная сдержанность и хладнокровие Хозяина куда-то делись, и он чихвостил своего ни в чем не повинного приятеля от души и на всех языках. Наконец, непокорная вещица вылезла из рюкзака на свет, и друзья стали колдовать над лункой вдвоем.

- Щука что ли? Хорошая? – спрашивал приятель Хозяина, норовя залезть острым жалом багорчика в лунку. – Давай тащи потихоньку, только не дергай.

- Похоже судак, - процедил Хозяин. – Видишь, уперся башкой в дно и не идет никак.

- Держи в натяг, не спускай! Пойдет, пойдет, как миленький… А здоровый, гад!

Согнутый кончик удильника слегка вибрировал, тонкая леска вспотела крохотными капельками воды и пульсировала, как живая, тормоз катушки при каждом нажиме рыбы тренькал… Тр-тр и снова тр-тр. Этот звук бил прямо сердцу, которое кажется, поднялось из груди и бешено колотилось где-то на уровне гортани.

- Да убери ты к лешему свой багор! Леску запутаешь! – кричал Хозяин напарнику, который все норовил залезть багорчиком под лед. – Не видишь, леска тонкая! Убери багор, говорю!

- Ты давай, тащи! Не болтай! Ты только подведи к лунке, а я уж его мигом захомутаю! – напутствовал Хозяина решительный приятель, размахивая своим грозным оружием.

Оба рыболова стояли на коленях, низко наклонившись над лункой в позе кающихся грешников. Наконец рыба нехотя стронулась с места. Сначала совсем немного, потом все больше и больше… Удочка уже валялась на льду и борьба велась исключительно голыми руками, точнее – пальцами. Чувствовалось, что рыба устала и, скорее всего, покорно пройдет весь путь до самой лунки, если только не встретит где-нибудь по дороге корягу. Но об этом не хотелось даже думать, и Хозяин аккуратными, плавными потяжками вел добычу наверх. Мало-помалу удалось успешно преодолеть метра четыре водной толщи, и скоро судак должен был ткнуться в лед. Хозяин посмотрел на приятеля, мол, скоро твоя помощь понадобится. Тот кивнул и сразу же макнул багорчик в воду, но глубоко опускать не стал и уставился на Хозяина.

- Ну?

- Погодь немножко. Еще чуть-чуть. – Хозяин попытался сходу ввести голову судака в лунку, и это, кажется, получилось! Но дальше тянуть рыбу на леске было опасно, даже глупо. Уж больно изящна была снасть: и крючки невелики, да и леска тонковата. И Хозяин кивнул приятелю. – Давай! Только осторожно!

Багорчик ушел в лунку весь, но до рыбы явно не достал. Пришлось скинуть куртку, засучить рукав свитера и влезть рукой в воду по самое плечо. Вот так, лежа на одном боку и вытянув от усердия губы, приятель Хозяина пытался зацепить застрявшую в лунке рыбину. Провозившись несколько мгновений, которые уже казались вечностью, он наконец выдохнул из себя одно короткое слово: «Есть!».

Хозяин, не выпуская из подрагивающих пальцев туго натянутой лески, быстро кивнул головой и скомандовал: «Давай!». Ободренный таким напутствием, приятель резко потянул багорчик на себя. Полетели брызги, раздался сухой щелчок лопнувшей лески, и из лунки вылетела… голая мокрая рука, сжимающая пустой багорчик.

- А-а-а… Ну-у, ё-о-о-о! – разнеслось над плесом, - Ты чё натворил? Урод косорукий! Ё-о-о-о!!!

А под самой лункой, скрытый от людей метровой толщей льда, медленно шевеля усталыми плавниками, разворачивался и уплывал в спасительную глубину матерый судак со свежей царапиной на щеке. Он выиграл этот поединок и уходил не спеша, с достоинством, унося в качестве трофея небольшой кусочек крашенного свинца, крепко вцепившейся ему в челюсти…

* * *

Вот и вся история про маленького отважного балансира, что мне поведала старая мудрая Власовка, которую всего на пару дней дал мне сам Хозяин, чтоб сделать несколько копий этой замечательной блесны.

Она рассказала также, что все жители Коробки очень жалели Зеленого, что Гвоздь даже впал в депрессию, а бедная Медяшка и вовсе утопилась на следующей же рыбалке. А вообще-то, они живут дружно, и Хозяин заботится о них, чистит, полирует, даже меняет тройники. А Маленький Пермяк поймал своего первого судака и очень этим гордится.

А Хозяин с приятелем тогда крепко поссорились, что даже разговаривать перестали, но потом приятель подарил Хозяину пару молодых симпатичных балансирчиков и они помирились. И что интересно, каждый из новеньких веселых балансиров называется Джон. А Нейзильбер сейчас занялся их воспитанием и говорит, что из них будет толк…

Февраль – ноябрь 2006г.