- Так! В машине сегодня не курим! - Виктор, наконец, запихнул последний рюкзак и громко хлопнул крышкой багажника. Его приятели – Толян и Серёга понимающе пожали плечами и выплюнули недокуренные бычки в грязный придорожный сугроб. Ясное дело, кто за рулем, тот и музыку заказывает, что тут спорить. Хотя, конечно, путь не близкий, просидеть без курева два часа трудновато, но сегодня случай особый... Сегодня Виктор впервые вывозил на зимнюю рыбалку свою жену Светлану, которая совершенно не терпела запаха табака, да и к крепким фольклорным выражениям относилась как-то не очень. Этот фактор заметно снижал всю привлекательность поездки, однако против участия Витькиной супруги все-таки никто не возражал. Толян, правда, пробурчал что-то про женщин на рыбалке и угомонился.

- По коням, по коням! Хорош сопли жевать, поехали! – Виктор усадил супругу на

штурманское место, Толяна и Серёгу - на задний диван, еще раз обошел вокруг “жигуленка”, зачем-то попинал скаты, сел сам и надавил на газ.

- С Богом! – Светка перекрестилась и как-то по бабьи ойкнула, когда машина,

взвизгнув на старте, рванула с места в карьер.

– Тихонько, тихонько, Вить! Не спеши. Успеем. Смотри, темень-то какая. Еще влетишь куда...

– Ага. Я и не спешу. Доедем в лучшем виде. – Виктор не слишком любил, когда

ему дают за рулем советы, мог даже огрызнуться, но реплики жены обычно сносил стойко.

Поплутав с полчаса по заснеженным улицам, они выбрались на трассу. Дорога была вполне сносной и Виктор немного прибавил. Светка это заметила, но вопреки ожиданиям критиковать не стала. На заднем диване тоже послышалось одобрительное ворчание. Видимо такая скорость всех вполне устраивала.

Стояла чудная мартовская погода. Летел мелкий пушистый снежок. Снежинки, словно маленькие белые мотыльки, бились о ветровое стекло и капот машины, садились на темное полотно дороги и тут же исчезали, расплываясь тоненькими струйками. Над дорогой висело черное небо, начиненное тысячами мерцающих звезд, которые задорно искрились, сверкали и, казалось, подмигивали своему главному ночному светилу – Луне, явившей всему миру свой полный серебряный лик.

- Полнолуние. – проворчал Серёга. – Не будет щука брать! Не будет...

- Эт-то почему? А, Серёж? Я вот в кои веки с вами на рыбалку выбралась, посмотреть, что вы за рыбаки, а ты сразу на попятную? – Светка полуобернулась к сидящему за ее спиной Сергею и шутливо нахмурилась.

- Свет, ну а мы-то причем? Говорят, что всегда в полнолуние щука не берет. А чего ей днем брать-то? Она и ночью сонной плотвы нажрется, а днем спит. Так что, если надеяться, то только на каких-нить щурят сумасшедших, они всегда голодные. Да ты, если не веришь, вон у мужа спроси. Так ведь, Витя?

- Так, да не так! Я думаю, уж если моя жена зимой... – Виктор сделал паузу, снял правую руку с руля и ткнул кулаком в потолок салона. – Зи-и-м-о-ой! Сечёшь, Серёга? ...зи-и-мой с нами на рыбалку едет, то щука должна, просто обязана ее поприветствовать! Вот так-то!

- Ага, вот вас со Светой сегодня шнурки и будут развлекать. Граммов по сто! Хах-ха! - влез в общий треп Толян. Он вообще никогда не упускал возможности поёрничать, поддеть собеседника. И хотя его шуточки редко бывали остроумными, скорее даже наоборот, никто из старых знакомых не обижался, привыкли. – И вообще, Серёга прав, в полнолуние нормальную щуку днем не поймать. Она в ночь кормится, а днем дрыхнет. Её уже возраст давит, маразм, склероз, так сказать, а при Луне ещё и мигрени разные... Вот она день с ночью и путает! Хах!

- Ты что, серьезно, Толя? Чего ж раньше не сказал? Я бы не поехала. – Светка, похоже, немного расстроилась. – Значит сегодня одних козявок наловим? Так? Тоже мне рыбаки... Я не согласна!

- Светуль, да не слушай ты их. Ерунда это все! Просто они отмазку себе придумывают. Теоретики, блин! – Виктор потянулся было за сигаретами, но вовремя осекся. – Э-эх... Мы ведь на рыбалку едем не когда рыба ловится, а когда у нас время есть. Так что нам на всякие там полнолуния-новолуния наплевать! Поймаем – хорошо, не поймаем – тоже неплохо. Главное – на природу вырвемся, воздухом подышим, уж окунек-то какой попадется, куда денется! А пораженческие настроения отставить! Враз из машины высажу! Слышали?!

В машине дружно загалдели. Мол, какие такие “пораженческие настроения”? Едем

на рыбалку, за адреналином едем, а рыбы и в магазине полно! Всё лучше, чем дома сидеть, да у телевизора киснуть. Всё равно, ничего хорошего не показывают. И так далее, и так далее... Особенно усердствовал Серёга, который припомнил несколько “абсолютно правдивых” случаев, когда рыба отлично брала, несмотря на всяческие неблагоприятные факторы, как-то давление, перемена погоды и тому подобное. Он процитировал также мнение одного известного московского спиннингиста, говорившего, что рыбачить надо именно в паршивых условиях, ибо мастер все равно рыбу поймает, а конкурентов-чайников, слепо верящих в разные приметы, будет на водоеме значительно меньше.

Разомлев в теплом салоне “жигуленка”, Светка слушала всю эту чепуху, не переставая удивляться самой себе. Что это она, никогда не считавшая рыбалку серьёзным занятием, как-то незаметно, вдруг стала интересоваться всякими там блёснами, лесками, спиннингами, научилась варить двойную уху, вязать заковыристые рыбацкие узлы, чувствовать волну и ветер и, наконец, бурно радоваться поимке простого полосатого окунька, размером всего-то в пол-ладошки? Но то бывало летом или теплой осенью, а тут – на тебе, зимой и на рыбалку. Чудеса! Скажи ей кто из подруг лет десять назад о чём-нибудь подобном, расхохоталась бы в голос, да ещё пальцем у виска покрутила. Вот ведь угораздило, выйти замуж за рыбака, да еще такого сумасшедшего, как Витька! Улыбаясь своим мыслям, Светка немного поёрзала на сидении, прислонила затылок к подголовнику высокого кресла, закрыла глаза, подумала, что сидеть здесь в общем достаточно уютно и ... задремала.

* * *

Сидеть в кабине могучего армейского “Урала” было не слишком-то удобно. Машину трясло, подбрасывало на ухабах, жесткие спинки сидений нагрелись до горяча, так что прислониться к ним не было никакой возможности. Через открытые окна летела мелкая сухая степная пыль, которая прилипала к вспотевшей коже, лезла в рот, ноздри и глаза, отчего маленькая Тамарка постоянно хныкала и вертелась на коленях матери. Однако, никакого серьёзного плача не было. Видимо, на Тамарку положительно действовал пример старшей сестры, сидевшей тут же рядом. Светлана была старше Тамарки на целых пять лет, поэтому пользовалась непререкаемым авторитетом у младшей.

- Ну, долго ещё, Коля? – в очередной раз спрашивала мама у сидящего за рулём отца. – Второй час уж едем, а всё никак.

- Да скоро, Рая, скоро. Вон те горы видишь? Так нам туда. Сейчас ещё чуть-чуть по степи прокатимся, а там вниз к речке. Тут близко уже... Да и Саенко уж, небось, весь истомился, нас дожидаючись.

- Жарко-то как... Коля, не гони! Что нам твой Саенко? Вон девочки-то как истомились! Тамарочка уже совсем потная. Езжай потише.

- А кто ж виноват, что так долго собирались? Я говорил, выезжать надо ещё на рассвете, пока прохладно. А вы-ы-ы ! Копу-у-уши! – нараспев протянул отец, полуоборачиваясь к жене и дочерям и подмигивая попеременно обоими глазами. Светка тоже задорно подмигнула отцу, а Тамарка захихикала, показывая сахарные молочные зубки.

Обе дочери беззаветно любили отца, любовались им, ревновали его друг к другу, могли даже подраться на этой почве. А он? А он баловал их, гордился ими, хвастался перед друзьями, словом, отвечал полной взаимностью. Вообще, майор-пограничник Тонов Николай Трофимович являл собой образец достойного офицера-служаки и примерного удачливого семьянина. Помотавшись полтора десятка лет по отдаленным заставам и оставив там большую половину своего здоровья, он не приобрел ничего взамен, кроме замечательной любимой жены Раисы и не менее замечательных и любимых дочерей Светланы и Тамары. Мягкий и добрый со своими домашними, Тонов был строг и требователен на службе. Дело своё знал на ять, перед начальством не прогибался, подчиненных не гнобил, в общем был той самой рабочей лошадкой, которые тянут матушку Рассею. И служить бы Николаю Трофимовичу до самой отставки в каком-нибудь пограничном глухом краю, но в эту казацкую жизнь вмешался его величество случай.

Год назад на охоте спас капитан Тонов генерала, который залетел в приграничную зону развеяться, пострелять кабанов. Вообще, Тонов не любил генеральских охот, уж как-то все ненатурально получалось, не так, как надо. Но, что поделаешь? Каждому – своё. Капитанам да лейтенантам – на стрёме стоять или зверя гнать, а генералу – стрелять, да фотографироваться. Надо сказать, что капитану Тонову в той забаве отводилась роль статиста, да он и сам не очень-то рвался, но должность начальника заставы обязывала. Прикажут обеспечить охоту для важного гостя, что ж, обеспечим, и не более того. Хотя охоту, как таковую Николай Трофимович очень уважал, даже таскал за собой по всем гарнизонам старенькую двустволку, с которой ходил и на косулю, и на изюбря, и даже как-то раз на медведя. Правда, медведя добыть ему так и не удалось.

А вот на генеральской охоте, что-то не заладилось, не срослось у самого генерала. То ли перебрал слегка, то ли просто расслабился... А расслабляться было никак нельзя, ну просто никак! Кабан – зверь серьёзный, крепкий на пулю, лютый в атаке, неукротимый в ярости. А уж подранок – тем более! Тут уж будь на чеку, охотник, не пожалей лишнего заряда, да не промажь, а то ... беда!

Вообще-то, генерал был охотник со стажем, и все эти премудрости были ему ведомы, но, как говорится “и на старуху бывает проруха”... Стоя на своём “номере”, генерал не стал размениваться на свиней и подсвинков, выцеливал вожака стада. И сшиб-то он зверя красиво, метко, с одного выстрела! Матерый кабан только ткнулся мордой в сугроб, завалился на бок и затих. И всё! После генеральского залпа вдруг на мгновенье наступила мёртвая, почти звенящая тишина, только с веток потревоженных елей лениво сыпались снежинки, порхали в морозном воздухе и садились на могучую тушу поверженного секача. Этот зимний жестокий натюрморт был по-своему красив – маленькая белая поляна и огромный чёрный зверь на ее столе и несколько вишневых пятен, ярко полыхавших на пушистом снегу. Но уже через мгновенье воцарившийся было покой взорвался восхищенными возгласами генеральской свиты. Из-за деревьев показались фигуры других охотников, уступивших главному право первого выстрела. Все спешили поздравить, сказать что-то лестное про крепкую руку и зоркий глаз...

Однако генерал только хмыкнул, махнул рукой, как бы отгоняя от себя назойливых подчиненных, и с карабином наизготовку направился в сторону убитого зверя. Тонов понял, что гость хочет лично подойти и осмотреть добычу, а если надо, то и прикончить. Он ещё было подумал, что надо бы срубить слегу и потыркать ею кабана или лучше сразу пальнуть с безопасного расстояния. Но давать советы генералу или кому-либо из свиты он постеснялся, просто пошёл следом за гостем, заходя чуть справа, чтоб широкая генеральская спина не застила обзор.

До кабана оставалось каких-то пять-шесть метров, когда генерал остановился и приладил к плечу карабин. Увидя это, Тонов как-то сразу успокоился, понял, что лишней бравады не будет, что сейчас царь и бог здешнего приграничного края прикончит контрольным выстрелом хозяина местного леса, а потом будет костер и жареная кабанья печень под водочку. Видимо и остальные охотники подумали то же самое, потому как кто-то за спиной Тонова негромко сказал: ”Ну, пора бы уже и наливать!”

Выцеливая убойную точку на большом теле животного, генерал водил стволом карабина и так и эдак, а потом вдруг решил подойти чуть поближе и сделал полшага вперед. Под ногой предательски хрустнула запорошенная снегом коряга, охотник поскользнулся, дернулся назад, падая, но пытаясь сохранить равновесие, и тут раздался выстрел! Пуля, предназначавшаяся кабану, лишь слегка задела его бок, сбрив клок щетины, и ушла остывать в сугроб. А в следующее мгновенье черный зверь ожил! Подняв сноп снега, матерый секач бросился на барахтавшегося на земле человека. И, казалось, уже ничего не сможет помешать кабану...

Всё вышло как-то само собой. Тонов даже не понял, как это случилось. Видимо сказались и годы тренировок, и опыт неприхотливой жизни на пограничных заставах, и казачьи гены предков, и ещё что-то такое, о чём он даже не подозревал... Тонов сработал на подсознании, пальнул “навскидку”, не раздумывая и не целясь, опорожнил оба ствола, влепив заряды картечи в башку кабана. Выстрел с короткого расстояния снес зверю полчерепа, отбросил в сторону. То, что осталось от могучего красивого животного, вожака стада, хозяина гарема и отца многочисленного потомства, лежало теперь на буром снегу бесформенной грудой...

“ ... твою мать!“ - хрипло рявкнул кто-то из свиты. И все бросились к забрызганному кабаньей кровью генералу, который так и не успел подняться на ноги после своего неудачного падения.

* * *

- ... твою мать! – процедил сквозь зубы Виктор, включил аварийку и заглушил двигатель.

- Не ругайся! – автоматически парировала проснувшаяся вдруг Света. – Чего сучилось-то, а, Вить?

- Колесо, похоже... Ща, посмотрим. А ну, все на выход!

Выходить из теплого чрева “жигуленка” в серую неприветливую мглу никому не

хотелось, однако все же вылезли. Виктор обошёл машину сзади, пнул ногой скат и открыл багажник.

- Выгружай барахло!

- Ну, чего? Колесо? Где ж ты гвоздя-то словил?

- Где словил, где словил? В Караганде! На дороге! Давай, шевелись, мужики! Нечего время терять. Свет, а ты пока погуляй, пописай, а хочешь опять в машину лезь, покемарь, – Виктор слегка подтолкнул нахохлившуюся на морозе супругу. – Да все нормально! Проблем-то минут на десять. Подумаешь, колесо... Фигня!

- Подожди, Витя, давай сначала хоть покурим! Невмоготу уже, – подал голос Серёга, доставая пачку “Аполлона”. Похоже, он даже обрадовался незапланированной остановке, ходил, переваливаясь с ноги на ногу, разминая затекшие части тела.

- Да чего ждать! Вишь, рассвет скоро, а нам ещё минут сорок пилить. Пока доедем, пока дойдём... Там все места уже расхватают! Давай, выдёргивай свой рюкзак, под ним как раз все инструменты...

Подскочил неугомонный Толян, отодвинул флегматичного Серёгу в сторону и на

обочину полетели рюкзаки, коловороты, ещё какие-то сумочки, лежавшие в багажнике Витькиных “жигулей”. Вдвоём с Толяном, поскольку Серёга только мешался под ногами и ничем помочь не мог, Виктор быстро вывесил задок машины на домкрате и сдернул пострадавшее колесо. Через минуту была поставлена запаска, затянуты болты и убран домкрат.

- Во, глянь! – Виктор подкатил пробитое колесо поближе к свету фар. Толян присел, рассматривая покалеченную резину, провел пальцами по грязному протектору.

- Ух ты. Интересно, чем же это?

- На пузырь наскочили! Там на дороге бутылка пива валялась.

- Полная? Ха-ха-а! А ты, чего её не объехал?

- Объехал бы, но тут собачонка эта, а может кошка... Я толком и не разобрал.

- Какая ещё кошка? Ты чё, кошек боишься?

- Да не-е-т. Через дорогу шмыгнула, я чуть тормознул и в сторону вильнул, чтоб не задеть. Вот и налетел... Блин!

- Обидно, досадно, но ладно! Не переживай. Пусть живёт киска или кто там был. Это у тебя бескамерная? – Толян отобрал у Виктора колесо, приподнял над дорогой и раскачал на руке словно собираясь зашвырнуть в кювет. – Так камеру поставишь и ещё послужит. Пойдём. Чего время терять!

Они обошли машину, забросили колесо в багажник, следом загрузили весь рыбацкий

скарб, оглянулись, чтобы не забыть чего на обочине. Виктор по традиции пнул ногой скат, захлопнул багажник и кивнул Толяну: ”Порядок!” Толян угнездился на своём месте рядом с Серёгой, Виктор сел за руль и машина тронулась.

- Так говоришь кошка? – зачем-то спросил Толян. – Хорошо, что не лось!

- Какой лось? – не поняла Светка.

- Да это я кошку на дороге пожалел, объехал. А может собаку. Маленькую. Темно, не разобрал. Но живность точно была, через дорогу перебегала, – пояснил Виктор.

- А кошка через дорогу – плохая примета, – поддержал разговор Серёга. – Мало того, что полнолуние, так ещё и кошка! Вообще клёва не будет! Уж лучше собака...

- Или баба с пустыми вёдрами, или мужик с полными канистрами! Хорошо, не лось, – опять сказал Толян, - у меня знакомые мужики в том году на Смоленщину рванули на двух машинах. Тоже зимой на пару дней. Ага! На рыбалку! Ну и ночью лось на дорогу прыгнул, прям перед капотом. Ну, в общем, бампер, крышка капота, крыло – всё шалашиком! Радиатор - всмятку, вентилятор - в куски, ветровое стекло просто в крошку рассыпалось! Хорошо ещё без переломов обошлось, синяками отделались. Благо скорость была совсем небольшая, а то бы вторая машина ему ещё бы в зад въехала. Так-то...

- И как же они выбирались? – Виктор полуобернулся к Толяну, – Машина-то уж ехать не могла.

- Ты давай рули! Да поосторожней. Видишь, дорога совсем не чищена, это тебе – не Москва. Кха! А выбирались они так... Вторая тачка взяла первую на буксир и вперёд до ближайшего автосервиса. Там целый день и чинились. Вот такая рыбалка!

Виктор в ответ только присвистнул и покачал головой. В салоне вдруг стало тихо.

Никому не хотелось попадать в подобную ситуацию. Конечно, Смоленщина – есть Смоленщина! Там, возможно, не только лоси по дорогам ходят, но и медведи или динозавры какие недовымершие… Глухомань! Но здесь-то в Подмосковье даже корову и то поискать надо… И все же Виктор чуть сбросил газ. Так, на всякий случай…

- Ой, Толя, а лось-то как же? – вспомнила вдруг Светка.

- Да чего ему сделается? Удрал. Через дорогу сиганул, только его и видели. Ха! Он же здоровый, как танк! Ну, может поцарапал себе бочину, делов-то. Да-а-а... – протянул Толян, – с такой зверюгой лучше не встречаться, только если в зоопарке. И как только на них охотятся ?

- А у меня папа раньше на лося ходил, и на кабана тоже! – не без гордости заявила Светка, – Он у меня во-о-о какой охотник! Правда – правда. Мы когда маленькие с Тамаркой были, часто всякую дичь кушали. И лосятину, и кабанятину, и оленину, а уж кекликов и перепёлок сколько было... У-у-у!

- А кеклики – это что? Суслики что ли? – прервал Светкин рассказ Серёга.

- Не-е-т. Это птички такие. Очень вкусные! Мама их хорошо готовит. – Светка даже облизнулась.

- Кеклики – это горные курочки. Куропатки! – авторитетно заявил Виктор, – Я, правда, не пробовал, но, говорят, на-а-а-много лучше курицы.

- Чего ж тебя тесть куропатками-то не побаловал? – попытался съехидничать Толян.

- Так это когда было-то! Сейчас Трофимыч уже не охотится, да и негде. Это всё в прошлом, когда они на границе жили. Там и природа другая и дичи разной полно. А как перевезли мы их в Москву, так вся охота и кончилась.

- Почему, здесь тоже полно охотников. Помнишь тогда видели?

- Дак я о другом... Здесь же для него все чужое. Все с нуля надо начать. Ружьё надо регистрировать, в общество вступать, потом лицензии... Да и мест он не знает. И здоровье уже не того... Хотя, дело даже не в этом. Коллектива нет, компании... А в его возрасте уже трудновато друзей заводить. Но! – Виктор поднял руку и погрозил указательным пальцем. – Но, Трофимыч и здесь нашёл себе дело по душе. У него теперь целое хозяйство на даче. Одних кошаков штук семь! Или восемь? А, Свет? Сколько кошек у отца? А помидоры какие, а огурцы!

- У него ещё и собаки, - поддакнула Светка, - мама даже жалуется, говорит, что целыми днями только на эту ораву и готовит. Они же и зимой и летом на Витиной даче живут. Воду провели, канализацию сделали, а газ там и раньше был. Папа сейчас баню строит, скоро будет готова!

- Ну-у-у тогда понятно, - Толян понимающе покачал головой, - па-а-авлины, говоришь? Хах! А чего, Свет, вам с Витькой теперь только детей рожать, да к бабке с дедкой их на воспитание... Чтоб не кисли. А сами – на рыбалку!

- Балабон ты, тьфу! – вспылила Светка, - несёшь невесть что. Вон смотри, Серёга сидит спокойно и не зубоскалит.

- А чего ему выступать? Он уже пару сыновей состругал, теперь думает, где бы им невест подыскать. А на рыбалке знаешь как классно думается, когда не клюёт? А у него всегда не клюёт, вот он на рыбалки и ездит, чтоб о своём житье поразмыслить. А, Серёга?

- А ну тебя, - Сергей только вяло отмахнулся от назойливого Толяна.

Светка же просто надулась и нарочито внимательно стала рассматривать зимний

пейзаж за окном, всем своим видом показывая, что ее этот глупый трёп просто достал и что на подобные темы она говорить не намерена. Однако Толян, видимо, взбодрился после истории с колесом и просто никак не мог утихомириться. Не обращая внимание на попутчиков, он болтал не переставая на разные темы, периодически пытаясь как-то поддеть Серёгу. Однако отозвался Виктор.

- Толь! Я что-то не пойму… У тя словесный понос или ты уже где-то хлебнул полбанки?

- Не-а – осёкся на полуслове Толян, - хлебнёшь тут с вами, как же! Пить, курить – здоровью вредить! На рыбалке надо быть как стёклышко. Работать надо! Некогда пить, всё на сухую. Вот отрыбачим, вернёмся, тогда-а-а… Вечером, короче…

* * *

Вечером на казённую квартиру к Тонову заявился генерал. Открывая дверь, Тонов

ожидал увидеть кого угодно, только не генерала, с которым расстался всего полчаса назад, предварительно испросив разрешенья забежать домой переодеться после охоты. Как видно гость действовал оперативнее, ибо сейчас он стоял на пороге перед Тоновым умытый и причёсанный, облачённый в новенький и чистый зимний камуфляж. В левой руке у генерала была объёмистая спортивная сумка.

- Пустишь, Николай э-э Трофимович? Или на пороге оставишь? – шутливо спросил гость, с интересом разглядывая Тонова, стоящего перед ним в одних спортивных шароварах и тапочках на босу ногу.

- Прошу Вас, товарищ генерал, - Тонов сделал шаг в сторону, пропуская гостя в маленький узкий коридор, - извините, я …

- Ничего – ничего. Это ты меня извини, Николай Трофимович, что без приглашенья, - сказал генерал, втискиваясь в узкое пространство казённого жилья. Потом обернулся и рявкнул кому-то за спиной: ”Пойди погуляй, покури. Нам с тут капитаном поговорить надо.” И закрыв за собой дверь, вновь уставился на Тонова, как бы передавая инициативу хозяину дома.

Немного смущаясь, Тонов предложил генералу раздеться и пригласил внутрь своего

маленького жилища. Пока генерал сдёргивал с себя пятнистый бушлат, Тонов успел на секунду выскочить в комнату и натянуть прямо на голое тело тоненький шерстяной свитерок. В одежде он чувствовал себя значительно увереннее, вот только терзала мысль, куда теперь пригласить гостя. В спальню? Исключено! Там и сесть-то толком негде. Да и потом, место это не для гостей. В детскую? А девчонок куда? Их, правда, пока нет, гуляют, видимо, но ведь вернуться! Оставалась только кухня… Но как сказать об этом гостю?

Положение спас генерал. Он как-то по доброму, по домашнему улыбнулся, сказав, что сам когда-то жил в подобных хоромах и что самым лучшим местом для приёма гостей будет именно кухня. Там и расположиться можно, никого особо не стесняя, и поговорить за жизнь в уютной обстановке. “Хлеб у тебя есть, Николай Трофимович? “– по свойски спросил генерал, извлекая из своего спортивного баула две бутылки коньяка, лимоны, консервы и шоколад. “Нам, мужикам - хлеб, да сало, да тушёнка – самая закуска, а остальное – гостинцы твоим домашним. Меня чего-то сегодня на кабанятину не тянет… Давай рюмки, что ли…”

Потом они сидели на маленькой кухне, пили коньяк, разговаривали. Точнее, пытались разговаривать. Генерал был подчеркнуто демократичен и открыт, взял на себя роль ведущего, много и интересно рассказывал. Однако Тонов держался настороженно, соблюдал субординацию, понимая, что генерал хочет просто по-людски, по-человечески поблагодарить своего спасителя и не более того. Уж слишком велика была пропасть между не старым перспективным генералом и заштатным начальником маленькой погранзаставы – капитаном Николаем Тоновым. Похоже, они оба понимали это…

Хлопнула входная дверь, на мгновенье повеяло зимней свежестью, и коридор вдруг наполнился звонкими девчачьими голосами. “Папа, папа плисо-ол!” – кричала маленькая Тамарка, заметив в на вешалке знакомую отцовскую одежду. Она, не успев до конца раздеться, вбежала на кухню и было бросилась к отцу на шею, но увидя рядом с ним незнакомого мужчину вдруг засмущалась, задичилась и замерла в дверях, широко раскрыв рот и хлопая карими глазёнками. Следом за ней вошли старшая дочь и жена и тоже остановились на пороге кухни.

- Здравствуйте, - выдавила из себя удивлённая Рая. Она никак не ожидала вдруг увидеть на своей кухне высокое начальство, распивающее с её мужем коньяк. Светка тоже что-то пролепетала одними губами и прислонилась к матери.

- Здравствуйте, хозяюшки! – поднялся из-за стола генерал. – Что ж, Николай Трофимович, познакомь со своими домашними напоследок, да я пойду. Пора!

Тонов представил гостю жену и дочерей и предложил было чаю, но генерал вежливо

отказался, распрощался и ушёл, велев Тонову прийти на вертолетную площадку через час и проводить его. За всё время визита ни гость, ни хозяин ни одним словом не вспомнили утреннюю охоту.

Через час с небольшим, глядя на поднимающийся в воздух вертолёт, Тонов испытал

огромное облегчение, словно камень с души свалился. “Ну и хорошо,” – думал он. “Улетел, и ладно!” Жизнь снова возвращалась в привычное русло...

* * *

- А русло-то тут где? – первое, что спросил Серёга, выйдя на лёд запруды. Они с Толяном шли вдвоём, Виктор и Светка всё ещё возились у машины.

- На хрена тебе русло? Сверлись у травы, у тростников, в корягах, в общем на меляке и усё будет путём! Далось тебе это русло… Теоретик! – как всегда язвительно огрызнулся Толян. Потом немного сбавил обороты, подошёл вплотную к Серёге, потихоньку подтолкнул его в плечо и достал из внутреннего кармана своей необъятной куртки чекушку, - Будешь? За удачу, за полнолуние, мать его в душу, ну и … с прибытием!

- Обалдел? Спрячь! Витька увидит… Неудобно как-то, он – за рулём, на сухую, а мы…

- Ладно, дойдём до места, там видно будет.

Они остановились, скинули рюкзаки, закурили и стали ждать Виктора с женой,

которые неторопливо брели по заснеженной целине запруды.

Сперва Виктор, конечно, рванул вперёд, как конь. Близость водоёма на него всегда действовала наркотически. Ещё в детстве, когда они на даче с дедом ходили за пескарями, он, едва заслышав легкий шум речушки, петляющей среди раскидистых серебристых ракит, последние два десятка метров пролетал галопом, вызывая недовольное ворчание удильщиков, карауливших в заводях осторожных красавцев язей. При этом дед только посмеивался и грозил ему пальцем, призывая внука вести себя потише. Сейчас же порыв Виктора строго осадила жена: ”Ты куда так разбежался! Не спеши! Я не успеваю!” Он оглянулся. Светка, действительно, запыхалась. Да и как могло быть по другому, в ватных штанах и бушлате, который болтался на ней, как на вешалке, и в валенках, на три размера больших, чем нужно. “Да! До места мы не дойдём…” – с лёгкой досадой подумал Виктор. “Ну и ладно, будем ловить где-то поблизости. В конце концов, тут тоже щука есть.”

Вся расхристанная, раскрасневшаяся Светка всё же преодолела первую сотню метров. Но видно было, что на большее её уже не хватит. Конечно, если бы снегу было поменьше, да одежонка у ней была бы полегче, глядишь, и дошли бы потихоньку до коряжника, а так приходилось менять планы…

- Мужики! Мы дальше не пойдём! Здесь остаёмся, - прокричал Виктор, ставя кану с живцами на снег. Толян и Серёга сочувственно пожали плечами, подошли.

- Ты, Вить, если устал, давай вещи какие, я донесу, - предложил Серёга, - налегке дойдёте не спеша…

- Действительно, видишь – никого нет! Значит на нашем месте тоже пусто! Пойдём. Чего тут идти? Метров восемьсот, ну километр, делов-то! – поддакнул Толян.

- Не… Мы здесь ловить будем. На яме, - твёрдо сказал Виктор и улыбнулся, глазами показывая на жену.

- А-а… - понимающе протянул Серёга, - здесь тоже щука есть. И крупная! Вон, тогда, по перволедью, местный один тут где-то ставил… Андрюха… Да ты ж его знаешь!

- Ну и как?

- А что как? Кое-что взял. Пару или тройку килошников точно и ещё шнурки были… А одна вообще поводок вольфрамовый сгрызла! Три раза, говорит, к лунке подводил, но так и не взял. Здоровая, кил на шесть-семь! – для достоверности Серёга даже широко развёл руки в стороны.

- Ну, вольфрамовый поводок хрен перегрызёшь! Скорей, порвался где-то на петле или оторжавел. Если, конечно, Андрюха твой не свистит, - скептически заметил Толян. Потом сплюнул прилипший окурок, немного пожевал губами и задумчиво добавил, - Вообще-то, здесь место неплохое. Яма, выходы на мелятник, троста у берега… Летом тут под берегом здорово хвощами зарастает. Малька много, ну и щука тоже заглядывает. Регулярно! Так что, может чего и зацепишь…

- А вы чего? Пойдёте или с нами останетесь?

- Нет, Вить. Мы всё-таки пойдем… Как-то нацелились уже, неохота планы менять.

Толян и Серёга вновь навьючили на себя рюкзаки, пожелали Виктору и Светлане

“счастливо оставаться” и потопали в верховья запруды. Через несколько минут они дошли до поворота, оглянулись, помахали шапками и скрылись за лесистым мысом. Виктор со Светкой остались одни.

- Ну вот оно – наше Эльдорадо! – широко распахнув руки, торжественно возвестил Виктор. Светка поняла этот жест по своему, порывисто обняла мужа, прижалась и вытянула губы для поцелуя…

- А где мы ловить будем? – прошептала она, оторвавшись наконец от прохладной и колючей щеки Виктора.

- Ну вот, смотри, - Виктор ткнул пальцем в сторону берега, - там плотина. Вода течёт, слышишь? Там – промоина! Во-о-он чёрное пятно, чуть левей берёзы… Это – ориентир. Сейчас будем искать яму. Я – дырки сверлю, ты – глубину меряешь! Как глубомером пользоваться не забыла?

- Это катушка такая с гирькой? Та, что летом была?

- Ага. Возьми в кармане рюкзака и за мной!

Виктор быстро собрал коловорот и стал сверлить лунки. Светка шла по пятам и

мерила глубину. Не сразу, конечно, но нашли ту самую яму, где по сведеньям Серёги обитала щука, сумевшая в начале зимы сокрушить снасти местного рыболова. Пробурив для разведки десятка полтора лунок, Виктор взмок. Он отложил коловорот в сторону, расстегнул куртку, закурил.

- А как мы будем ловить? – снова спросила Светка, усаживаясь на маленький раскладной стульчик.

- Жерлицы поставим, - Виктор выпустил облако дыма и снова затянулся, - вот здесь на выходе из ямы пару штук, потом вон там у промоины ещё одну - две, ну и вдоль камышей пяток пихнём…

- А на яме тоже?

- Не, это – бессмысленно. В яме щука только спит, а питаться выходит на склоны. Обычно так…

- А чего это она в яме спит? Там же темно и страшно…

- Ей не страшно… Там у ней – дом, жилище… Где-нибудь под бугорком или у коряжины. Прислонится к какому-нибудь пню и отдыхает…

* * *

Прижавшись темным оливковым боком к затянутому илом и песком стволу топляка, на самом краю шестиметровой русловой ямы стояла красивая торпедообразная рыбина. На дне, не смотря на значительную глубину, чувствовался слабый ток воды – результат действия подводных ключей, от чего придонный песок слегка вздрагивал и шевелился. Отдельные песчинки парили в струе воды, долетали до тяжёлого икряного брюха большой пятнистой рыбы, слегка ударялись о него, падали вниз, затем снова взлетали, подхваченные течением, и продолжали свой бесконечный хоровод.

Обласканная лёгким водяным массажем, щука блаженно спала, опершись боком на чёрный ствол закаменевшего дерева. Над её большой плоской головой в струях воды плавно колыхалось рваное полотнище от невесть откуда взявшегося картофельного мешка. Видимо, когда-то давно половодье смыло с берега брошенный кем-то за ненадобностью дырявый мешок, он напитался водой и утонул, а потом подводные течения приволокли его на край русловой ямы, прибили к топляку, присыпали песком. И только один лоскут рваной рогожи никак не хотел прижиматься ко дну, а продолжал парить в струях воды, подобно диковинному листу какого-то неизвестного растения…

Это яму щука облюбовала давно и с тех пор не меняла ни разу. Врагов в подводном мире у неё не было, поэтому вытеснить её с насиженного места было просто некому. Порой к ней “в гости” заплывали другие не мелкие рыбины, но эти визиты обычно кончались для них трагически. Единственной угрозой существования был человек. И угроза эта была вполне реальной, о чём свидетельствовал старый рубец около спинного плавника, да торчащий из угла пасти кусок тонкой разлохмаченной проволоки. Шрам на широкой спине рыбы был ни чем иным, как следом удара острогой, полученного два года назад ранней весной в мелководном заливе. Однако тогда удалось вывернуться, сорваться с кованного острожьего зуба, выжить! Другие встречи с человеком тоже были не из приятных, но рыбе пока везло. Она продолжала жить, была вполне здорова и сильна.

О чём думала большая рыба, отстаиваясь в своём подводном доме? О чём вспоминала? Да и думала ли вообще? Скорее всего нет… Она жила в соответствии с вечными законами природы, повинуясь инстинктам, руководствуясь только собственным опытом и генетической памятью предков. Так уж распорядился Творец…

Вот и сейчас, когда сдвинулись стрелки природных биологических часов, щука наконец очнулась от летаргии… Время охоты - время выхода. Грудные плавники зашевелились чуть быстрее, и мощное брусковатое тело слегка развернулось навстречу току подводного родника. Колыхнулся хвост, и рыба плавно заскользила вверх по пологому склону ямы. Чёрно-зелёная торпеда медленно уходила на прибрежную отмель в поисках жертвы. Место стоянки у топляка на время опустело, только темный лоскут мешковины продолжал колыхаться в такт родниковой струе…

* * *

Конечно, шила в мешке не утаишь, и на заставе уже через день-два узнали и о случае на охоте, и о беседе с глазу на глаз на Тоновской кухне. Замначзаставы старлей Сашка Неклюдов даже как-то с легкой завистью намекнул Тонову, что мол теперь жди майорских погон, как пить дать повысят. Но Тонов все эти разговорчики решительно пресёк. Подумаешь, событие! Если б за каждого кабана звёздочку давали, то по всей заставе только полковники бы бегали! Сослуживцы понимающе поухмылялись, отдавая должное чувству юмора начальника, и разговоры затихли.

Сложнее было с домашними. Рая откуда-то узнала про случай на охоте и намертво вцепилась в мужа с требованьем навсегда отказаться от подобных забав. Тонов, как мог успокаивал спутницу жизни, увещевал, даже ругался, но она твёрдо стояла на своём. Причём одним из самых сильных аргументов жены было желание уберечь от опасности не только охотника, но и дичь.

- Коля! – причитала супруга, - Ну зачем, зачем тебе это надо? Мы же не голодаем! На кой тебе эта охота?! Ты ж там покалечиться можешь, на всю жизнь! И что мы делать будем?!

- Ну, Рай, зачем уж так-то… Сколько лет охотился, и нормально… Чего это ты вдруг? И потом, я же - военный, ты пойми, покалечиться могу и на работе… Охота-то причём?

- Как это “причём”, как это “причём”? – не унималась жена, - Тебе что, заставы мало? Вон иди на стрельбище и стреляй сколько хочешь! А тебе обязательно живого кабана убить надо! А как же его стадо, его свинки, кабанчики? Кто ж их будет кормить-защищать?! Что за жестокость такая, откуда это у тебя?

И так далее и так далее…

Этот разговор затянулся далеко за полночь. Ругались шёпотом, чтоб не разбудить

детей. Выяснилась странная картина, Рая была категорически против зверовой охоты, но вот птицу жалела меньше и в принципе не сильно возражала против охоты по “перу”. На том и порешили. Но этой зимой Николай Трофимович больше ни разу не брал в руки двустволку и всё случившееся потихоньку забылось…

А в апреле, когда земля уже почти полностью очистилась от снега, и первая молодая трава стала показывать свои нежные бледно-зелёные листочки, Тонова внезапно вызвали в штаб округа. Он споро собрался и поехал, проинструктировав напоследок своего зама Сашку Неклюдова и получив наставления от жены.

- Не иначе, как твой крестник вызывает, - заговорчески прошептал на прощанье Сашка, подмигнул и постучал пальцем по погону. Тонов только отмахнулся.

- А ну тебя… Хорош болтать. Проехали…

В штаб округа могли вызвать по любой более или менее серьёзной причине. Всю

дорогу Николай Трофимович думал, прикидывал так и этак, зачем и кому это он вдруг понадобился. Однако, как ни странно, балагур Сашка Неклюдов оказался прав, и спустя пару часов после приезда в город, Тонов уже сидел в просторном генеральском кабинете.

- Вот что, Николай Трофимович, - сказал генерал, сразу переходя к делу, - не надоело ещё в лесу жить? Как ты смотришь на то, чтобы сменить место службы?

- ?

- В общем у нас здесь есть погранучилище, ну ты, конечно, знаешь.

- Так точно, товарищ генерал.

- Так вот… А в нём пацаны учатся зелёные, сопливые… А мне надо, чтоб кто-то из них нормальных мужиков воспитал! Чтоб дело своё знали и вообще… Как, пойдёшь в преподаватели?

- У меня нет педагогического опыта, товарищ генерал, - Тонов явно не ожидал такого поворота дела и даже растерялся.

- Зато есть опыт службы! И это – не мало… А у кого он есть педагогический опыт-то? С жильём поможем. Да и пора твоих девчат к цивилизации приучать, а то ведь растут в лесу… Не для них это. В общем, подумай и … соглашайся. Созвонись с женой, посоветуйся, а завтра жду ответа. Понял?

- Так точно.

- Да, вот ещё что, - генерал открыл ящик стола, вынул оттуда небольшой свёрток и протянул его Тонову, - держи! Заслужил! Извини, что поздно. Приказ уже подписан…

Вконец обалдевший Тонов взглянул на генерала и развернул шуршащую

бумажную обертку. Там лежали новенькие майорские погоны. “Вот так-то!” - пробасил генерал.

* * *

- Ну, вот так вот, - заявил Виктор, закончив с установкой последней жерлицы.

- А чего теперь делать будем ? А когда клевать начнёт? – Светке явно не была настроена просто сидеть и ждать “у моря погоды”. Как ни странно, но после раннего подъёма и долгой дороги ей совершенно не хотелось спать, то ли удалось выспаться в машине, то ли свежий воздух подействовал. В любом случае, она чувствовала себя просто замечательно! А раз так, то надо было что-то делать, потому как просто сидеть на неудобном стульчике и глазеть на припорошенные снегом жерлицы казалось делом весьма и весьма скучным.

- А теперь мы будем завтракать, - сказал Виктор и подмигнул жене, - небось проголодалась? А?

- Да нет ещё. Ну-у , а вообще-то давай пожуём, - Светка вдруг прислушалась к себе и поняла, что глоток чая с конфеткой и бутербродик были бы сейчас очень кстати.

Виктор дёрнул шнуровку старенького рюкзака, достал термос, пакет с провизией.

Потом он немного разбросал ногой снег, поставил рядом два раскладных стульчика, расстелил на льду кусок клеёнки. На этот импровизированный стол легли бутерброды, плитка шоколада, пакетик с печеньем. Виктор открутил крышку термоса, наполнил её до краёв чёрным пахучим чаем и осторожно протянул жене: “Держи”, а сам стал ломать шоколад.

Светка моментально сжевала первый бутерброд, отхлебнула чай, весело глянула на мужа, подмигнула и скорчила рожицу. Виктор хмыкнул, взял бутерброд с салом, шутливо нахмурился и показал язык. “Надо же, а дома на стол накрыть не дозовешься!” – подумала про себя Светка, наблюдая как Виктор раскладывает на блестящей фольге квадратики шоколада, как режет тонкими ломтями бело-розовое сало и накрывает им ноздреватые куски пахучего “Бородинского”. Мелькнула ещё мысль: “Все они мужики такие! Рыбалка или охота или футбол для них праздник, а дома – так себе, принудиловка. То скучает, то на диване валяется, ну крючки иногда точит, блёсны полирует… Ни тебе постирать, ни посуду помыть. Правда, полки книжные повесил, и то полгода ждала…” Но вслух не сказала. Зачем? Ещё обидится… А тут так хорошо, и снегом пахнет, и чай такой вкусный-вкусный, и бутерброды… и вообще тепло, даром что на льду! И Витька весь такой классный! Суетится, радуется…

- Ну как? Заморила червячка? На, шоколадку погрызи. А то давай ещё чайковского добавлю. – Виктор потянулся было за термосом, но Светка отрицательно замотала головой.

- Хватит уже. Во как напилась! А вообще хорошо здесь, просто здорово… Чего я раньше с тобой не ездила?

- Почему? Ты у меня рыбачка со стажем. Уже года два… или даже три.

- Так то лето было.

- Ну да. А что, зимой тоже не плохо. Или?

- Просто классно! И не холодно совсем… Вить, скажи, а тебя кто к рыбалке приучил?

Виктор на секунду задумался, пожал плечами… Ответил как-то неуверенно, с сомнением.

- Дед, наверное. Да я его плохо помню… Давно было. Вообще, думаю, что трёх-четырёхлетнего пацана заразить рыбалкой можно запросто. Возьмёшь его с собой разок – другой и всё, готово дело! Ну, на зимнюю, конечно, надо попозже вывозить, лет с восьми. Вот так бы сейчас мы…

Виктор осёкся на полуслове, с опаской покосился на жену. Заметил, что Светка как-

то подобралась на стульчике, нахохлилась, поникла. Понятное дело… Сам того не желая он вдруг зацепил старую болячку, коснулся запретной темы, нарушил табу… Дурак! Весь настрой сбил и ей и себе. И сразу всё нехорошо стало, и небо это серое, пасмурное, и снег по колено - ни проехать, ни пройти, да и не клюёт ни фига… Тьфу, блин!

Виктор натужно выдохнул, тяжело поднялся со стульчика, подошёл к Светке, наклонился, приобнял её за плечи, ткнулся носом в макушку.

- Свет! Ты это, прости, зря я сболтнул… Да всё у нас будет нормально… Вот и врач говорил, что оба мы здоровые, что так иногда бывает…

Он присел на корточки, заглянул во влажные Светкины глаза. Она не плакала,

только смотрела очень грустно и настороженно, словно пытаясь разглядеть что-то новое в его лице.

- Витя, знаешь, ты вот запрещал… А я всё-таки у бабки одной была. Спрашивала…

- Ой, зачем это? Бабки какие-то! Ты б ещё в Якутию к шаманам съездила! Чушь какая!

- Так вот, - продолжала Светка, не обращая внимания на возмущённую реплику мужа, - бабка та мне и сказала, что не всё так просто, что либо сглаз на мне, либо обида какая… Порча в общем. Пока её не снимут, ничего не получится. И…

- Ага! Вот оно что! Теперь этой твоей бабке надо заплатить приличные бабки, чтоб порчу сняла. Так? Во дела… И чего я в колдуны не пошёл, сейчас бы уже на “Лексусе” катались и вообще… - Виктор аж прихлопнул в ладоши, очень уж необычно повела себя его жена. Таких выкрутасов он ну никак не ожидал. Смех и грех!

- Витя! Послушай, это очень серьёзно.

Светка взяла мужа за руку, переплела свои и его пальцы, и стала качать кистью,

словно стараясь попасть в ритм разговора. Она так делала всегда, когда хотела в чём-то убедить Виктора. Хотя это немного напоминало вдалбливание школьного урока нерадивому ученику, Виктор привык и слушал внимательно, по опыту точно зная, что жена говорит в подобном тоне очень редко и не по пустякам.

- … бабка эта – очень хороший и мудрый человек. Она вообще помогает бескорыстно. Живёт в Барыбино, там где у тёти Наташи дача. Вот… Она там круглый год живёт, в Москву приезжает изредка за пенсией, ну и внуков проведать. А в деревне она и пчёл держит, и козу. Травы разные собирает…

- Па-а-анятно, – протянул Виктор, - местная знахарка и уважаемый человек. Нетрадиционная медицина! Н-н-да, на Руси всегда юродивых почитали, да шарлатанов всяких.

- Зря ты так! Вот поговорил бы с ней сам… У вас, кстати, много общего. Не смейся! Она тоже природу очень чувствует и понимает… Помнишь, ты мне о деревьях рассказывал, что у каждого человека своё дерево есть, оно и вылечить может, и сил прибавить. Помнишь? Так и она мне о том же говорила... И вообще, всё в этом мире связано. Вот разорит человек муравейник или гнездо какое, или ещё как-то напакостит со зла или по дурости, а потом удивляется, чего это вдруг у него по жизни проблемы то со здоровьем, то в семье…

- Ну да, теория ноосферы… Знаю, читал. Общее информационное поле и так далее… Что-то в этом, безусловно, есть. – Виктор на мгновенье задумался, замолчал. Хотя он порой сам скептически высказывался по поводу новомодных представлений о жизни, но в глубине души верил. Не мог не верить. Всё правильно! Нельзя природу насиловать, нехорошо это. А если берёшь чего, не жадничай, не гадь! Срубил дерево – посади новое, иначе никак. - Д-а-а, бабка твоя – философ! Но ты ж муравейников не поджигала, котят не топила. Так?

- Я – то нет. Но может, кто из предков виноват, понимаешь? – Светка, наконец, отпустила Викторову руку. Заглянула мужу в глаза, увидела, что он абсолютно серьёзен и продолжила. - А может это всё глупости, мистика, язычество?

- Да нет, Светуль. Проблема эта – древняя предревняя. Помнишь в сказках... “Жили-были, то да сё, и всё хорошо, только вот детей не было…” Это что, мистика? Это-жизнь! А вообще… - Виктор поднялся, разминая затёкшие от сидения на корточках ноги, повёл плечами, оглянулся. Метрах сорока - пятидесяти от него, в крохотном заливчике у плотной стены тростника маячило яркое оранжевое пятно. – Свет, флажок! Гори-и-им!

* * *

- Голи-голи ясно, стобы не погасло! О-о-о ! – во всю вопила маленькая Тамарка, приплясывая вокруг костра и размахивая сухой рогатой веткой.

- Света! Забери Томочку от огня и сама отойди! Видишь, как угольки стреляют ! – кричала мама, утирая со лба пот и отмахиваясь от надоедливых слепней, ужасно мешавших ей нанизывать маленькие кусочки маринованного мяса на шампуры. Непокорная тёмно-русая прядь волос постоянно выбивалась из-под косынки, падала маме на глаза, и ей иногда приходилось смешно встряхивать головой, подобно маленькому пони, которого они недавно видели в зоопарке.

Светлана и Тамарка были на седьмом небе от счастья. После утомительного

двухчасового путешествия по жаркой и пыльной дороге, они вдруг очутились в чудесной зелёной долине. Журчала, переливаясь хрустальными холодными струями, речушка, в воздухе носились сотни стрекоз и бабочек, заливисто пели птицы. Солнце стояло в самом зените, и ветра почти не было, но несмотря на полуденный зной дышалось легко. Здесь, в тени небольшой рощицы с самого утра уже стояла линялая армейская палатка, которую успели растянуть приехавшие ещё на рассвете друзья Тоновых - супруги Саенко с сыновьями.

С того памятного дня, когда новоиспечённый преподаватель майор Тонов впервые переступил порог погранучилища прошло уже больше года. Генерал не подвёл, семья Тоновых действительно получила квартиру, не экстракласса, конечно, но вполне приличную, трёхкомнатную, только старую, требующую внимания и реконструкции. Но все эти мелочи новосёлов не испугали, и они весело и с азартом принялись за ремонт. Почти три месяца белили, красили, клеили, пока не угомонились и не решили справить, наконец-то, новоселье. Приглашённых было немного, поскольку Тоновы ещё не успели обрасти городскими знакомыми. За столом собралось всего-то три супружеских пары, ну и дети, конечно. Новый знакомый и коллега Николая Трофимовича по училищу Виталий Саенко сразу же вызвался на роль тамады, и надо сказать прекрасно с ней справлялся. Балагур и весельчак Саенко чем-то напоминал Тонову его старого приятеля и сослуживца Сашку Неклюдова, который к сожаленью не смог приехать на новоселье, хотя и обещал. Что ж поделать – служба…

Знакомство Тоновых с семьёй Саенко развивалось стремительно и грозило перерасти в настоящую дружбу. Уж больно похожи были их семейные биографии, а что самое главное, жёны отлично поладили друг с другом, можно сказать скорешились, хотя про женщин так не говорят. Всего за год тесного общения успели даже сложиться некоторые традиции, одной из которых была обязательная вылазка на природу. Шустрый Виталий Саенко обычно загодя подыскивал уютное живописное и безлюдное местечко, километрах в ста от города, куда потом и приезжали в хорошую погоду на пару-тройку дней отдохнуть. Купались, загорали, шашлычили, играли в футбол семья на семью, ловили рыбу. А лучшего праздника ни для себя, ни для детей и желать не хотелось!

Когда над лагерем разнёсся запах настоящего бараньего шашлыка, к костру безо всяких напоминаний подтянулись и взрослые и дети. На раскладном столе, который Николай Трофимович смастерил специально для таких случаев в возил с собой в кузове служебного “Урала”, женщины накрыли настоящий обед на восемь персон. Офицерские жены – по жизни знатные кулинары, из простой подмётки бифштекс могут сделать, а уж из хороших продуктов… о-о-о-й, только держись.

- Ну, Трофимыч, как тебе местечко? – в который раз спрашивал Саенко, сдёргивая с шампура крепкими ровными зубами куски шашлыка.

- Виталь, нет слов! Как ты только такую красоту отыскал?

- А ребята подсказали. Они в эти места за форелью ездят. А иногда и охотятся.

- За форелью? Чего ж ты раньше-то… - Тонов беспокойно заёрзал на месте, оглядываясь на текущую в десятке метров речушку.

- Сюрприз хотел сделать. Не боись, Трофимыч, всё схвачено! И удочки есть и ещё кое-что. – Виталий заговорчески подмигнул и выудил из под стола новую бутылку водки.

- Нет - нет - нет! Мальчики, хватит! – всполошилась Галина – супруга Виталия. Она знала за мужем этот грешок, поэтому старалась по мере сил держать ситуацию под контролем.

- Ну, Галочка, мы же по чуть-чуть и всё! Под шашлычок. Да и вы с нами…

- Нет, Галя права. Хватит уже. Одну выпили и хорош! А то как вы рыбу ловить будете? – поддержала подругу Раиса. Потом глянула на мужа и украдкой погрозила ему пальцем. Мол, прекрати, не за этим приехали, лучше вечерком посидим…

Поняв, что сопротивление жён сломить не удастся, мужчины многозначительно

переглянулись, сказали, что действительно пора бы и с речкой познакомиться, а уж потом под печёную форель и накатим ещё по “соточке”. После того, как это предложение было полностью одобрено женской половиной коллектива, Саенко принёс из палатки целую связку трёхколенных бамбуковых удилищ и роздал снасти всем желающим.

- Так, - сказал он голосом не допускающим возражений, - объявляю соревнования по рыбной ловле! Семья на семью! Кто проиграет, тому посуду мыть.

- И бельё стирать! – подхватила Галина и заливисто рассмеялась.

- Ну, держись Трофимыч! Мы пойдём направо, вы – налево, чтоб не мешаться. Черви вот здесь в мешочке… Сегодня я со своими пацанами тебя обставлю. Даже не надейся! – полушутливо – полусерьёзно заявил Виталий и, вручив по удочке своим близнецам Антону и Диме, в обнимку с супругой направился к реке.

- Ну, это мы ещё посмотрим! – крикнул ему вслед Тонов, - а ну, девочки, за мной!

…И началась рыбалка. Самая первая рыбалка в жизни сестёр Тоновых. Раньше они только видели, как отец и дядя Виталий садятся в лодку и уезжают куда-то далеко в глубь озера, а потом возвращаются и выкладывают из широкого клеёнчатого мешка тугих бронзовых карасей, а то и красавцев сазанов, которых отец почему-то называл “лапушками поросятками”. В лодку девчонок не брали, впрочем и Антошка с Димкой тоже оставались на берегу. Дети резвились, бегали, играли в индейцев под присмотром мам, рыбалка же оставалась сугубо мужским занятием. Так было раньше. Но теперь… Теперь всё изменилось! Вместо огромного лесного озера была маленькая горная речка, вместо заросших камышом берегов – каменистые отмели, вместо толстых неуклюжих карасей – какая-то загадочная и неизвестная рыба форель, которую можно было поймать самим на удочку!

Николай Трофимович не торопился. Видя, как с шумом и топотом команда Саенко оккупировала излучину речки, он только укоризненно покачал головой. Нет, таким манером форель не перехитришь! Так только пескарей ловить можно! Собрав своих домочадцев подальше от воды, Тонов прочёл им короткую вводную лекцию о том, как надо вести себя на берегу и переоснастил удочки. Снял совершенно бесполезные на быстрине поплавки, увеличил вес грузил, поставив вместо маленьких дробинок тяжёлые картечины, привязал довольно крупные кованные и очень острые крючки. Закончив с приготовлениями, Николай Трофимович взял одну из удочек, аккуратно (чтоб шевелился!) поддел на крючок толстенького и упругого червяка и осторожно подобрался к берегу речушки. Команда, навьюченная остальными удочками, сопровождала своего капитана, оставаясь на почтительном расстоянии. Отцовский авторитет в семье был на должном уровне, сказано “не шуметь!” – значит не шуметь, сказано “подождать!” – значит подождать.

Медленно и бесшумно двигаясь вниз по течению, Тонов забрасывал приманку в каждый мало-мальски заметный омуток, дожидался, когда картечина упадёт на грунт, натягивал леску. Там на дне поток воды быстро подхватывал крючок с насадкой и трепал его, то подбрасывая вверх, то снова прижимая ко придонной гальке. Форель не могла оставить такое лакомство без внимания. Молнией выскакивая из укрытия, рыба атаковала. В момент поклёвки казалось, будто кто-то ударил по кончику удочки маленьким камешком или твёрдой сухой веткой. Тонов резко подсекал и на гудящем от напряжения удилище поднимал сильную пятнистую рыбу из воды. Добыча немедленно переправлялась в объёмистую ивовую корзину, выстланную влажными листьями прибрежной осоки. Рая с дочерьми беззвучно хлопали в ладоши и строили рожицы, от души радуясь каждой пойманной рыбе.

Они уже ушли довольно далеко от лагеря, поскольку поймать больше двух форелей на одном месте не удавалось, когда Николай Трофимович жестами подозвал домочадцев к себе. В этом месте почти посредине речки лежал огромный плоский валун, за которым виднелась довольно большая зона относительно спокойной воды. Тонов насадил нового червяка и передал удочку жене. “Попробуй!” – еле слышно сказал он, хотя шум от бурлящей вокруг воды стоял приличный, и вряд ли форель могла что-то услышать. Рая взяла удочку и, стараясь копировать движения мужа, забросила. Грузило плюхнулось в воду совсем рядом с гладким боком валуна. И уже через секунду леска натянулась, сгибая упругую вершинку бамбукового хлыста. “ Подсекай!” – азартно крикнул Тонов, забыв о тишине и маскировке. Рая неумело, но сильно дёрнула руками, и форель, совершив в воздухе невероятный кульбит все-таки плюхнулась на прибрежный мокрый песок.

- Лови! Уйдёт!

- Дай, я! Я сама!

Но вперёд всех успела маленькая Тамарка. Она накрыла рыбину ладошками, а

затем и просто навалилась всем телом. Потом они долго смеялись, отмывая саму Тамарку и её любимую белую футболочку от грязи и песка, потом решили повернуть назад и половить рыбу на “старых местах.” В этот день Николай Трофимович больше не рыбачил, он только ассистировал жене и детям. Ему безумно хотелось, чтобы дочери тоже поймали хотя бы по одной, пусть самой маленькой рыбке. И когда это случилось, он вдруг почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

В лагерь вернулись, когда уже свечерело. По кислой физиономии Саенко, который колдовал у костра стало сразу ясно, чья команда выиграла. Победа была полной, счёт 16 : 2! Хотя про себя Тонов даже удивился, как это Виталий вообще смог хоть что-то поймать, уж слишком не годились для местных условий ни его снасть, ни тактика ловли. Видно речушка была просто битком набита форелью.

Вечером, поедая запечённую на углях царскую рыбу, все весело строили планы на ближайшие выходные, досадуя, что с собой форели наловить уже не удастся, потому как завтра надо ехать домой. Женщины и дети скоро насытились, стали зевать и, в конце концов, были отправлены в палатку на ночлег. Мужчины же остались у костра посидеть “по чуть-чуть”.

- Знаешь, Трофимыч, - сказал Саенко, закурив после очередной порции “горячительного”, - а может половим по-настоящему? Самое время. И дети спят, и бабы под ногами не мешаются. А?

- Это как? Темень кругом, не видно ничего… Тут на камнях ногу сломать – раз плюнуть. Да и станет ли она брать ночью-то?

- А мы и спрашивать не будем! Фонарь у меня есть, да и у тебя, полагаю, тоже.

- Нет, всё равно ничего не выйдет, только удочки запутаем!

- А на кой нам удочки? – хохотнул Виталий, - Стал бы я сейчас с червяками возиться. Впотьмах-то! Не-е, мы её электричеством половим, понял! У тебя на “Урале” аккумулятор в порядке? А всё остальное у меня есть! Ха-ха! Давай мешок готовь, весь берег форелью завалим! – и хлопнув приятеля по плечу, вприпрыжку бросился к палатке.

Тонов слышал, что рыбу иногда бьют электричеством, отчего она как бы

парализуется, всплывает на поверхность, и… можно брать голыми руками. Только вот сама идея такой рыбалки майору не больно нравилась. Как-то не понятно было, в чём соль? Чтобы набить как можно больше рыбы за короткое время или чтобы самому не попасть под удар током? Как ни крути, ответа не было… Глупость какая-то!

Тем временем появился Виталий. Он успел переодеться, точнее переобуться в высокие “болотные” сапоги, подмышкой держал длинный пятибатареечный фонарь, в руках бухту тонкого электропровода и ещё какой-то свёрток.

- Давай, давай, Трофимыч, заводи колымагу, поехали! – Виталий просто светился каким-то азартным возбуждением. – Ну, чего ты сидишь? Там за поворотом есть хорошая такая заводинка, а ниже её перекат. Самое место! Там и попробуем.

- Виталь, а может ну её, а ? Лучше посидим ещё полчасика, да и спать…

- Да, это всё быстро делается! Моментом управимся. Ты только машину к реке подгони, да капот открой, дальше я всё сам.

- Так мы всю рыбу машиной распугаем.

- Никуда она от нас не денется! Не тяни резину! Давай, давай, давай!

* * *

- Давай, давай ! Светка, догоняй! – крикнул Виктор уже подбегая к сработавшей жерлице и оглядываясь на жену. Светка, наряженная в старый мужнин бушлат и здоровенные не по размеру её маленьких ног валенки, сильно отстала, но продолжала героически бороться с настом. Неуклюже вскидывая колени и размахивая руками, она всё-таки добежала до Виктора и сходу плюхнулась на снег. Тяжело выдохнув, с надеждой спросила:

- Ну что, есть?

- Не знаю, похоже держит… - Виктор кивнул в сторону лунки, - видишь, леска в натяг… Но, не крутит, зараза!

- И чего?

- Подождём... – он достал из кармана сигареты, закурил. Вот ведь привычка! Хорошо, когда щука хватает жадно и сразу тянет, раскручивая катушку, тогда всё просто, чуть подождал и секи! А если как сейчас? Виктор в таких случаях обычно не торопился, закуривал и ждал.

- А может она бросила? Чего не крутит-то?

- Может и так. Пока мы с тобой по льду топали, нашумели, ей не понравилось. Помяла живца, пожевала и привет!

Они переглянулись. Похоже, что поклёвка и впрямь холостая. Обидно! Ну хоть

пробежались, эмоций схватили… Виктор опустился на колени и начал потихоньку разгребать лунку от снега и ледяной крошки. Голыми руками и не спеша, втайне надеясь, что вот сейчас пенопластовый диск катушки вздрогнет, оживёт и леска поползёт меж его озябших пальцев… Но, увы, чуда не случилось. Из лунки был извлечён только маленький полузадушенный живец-карасик с прицепившимся к двойнику изрядным пучком буро-зелёной травы.

Виктор сбросил с крючка траву и вновь опустил живца в воду. Живой, не живой? Может и так сгодиться? Менять-то уж больно не хотелось. Кана с карасями осталась возле рюкзака, на месте их “лагеря”, а это почитай полсотни метров по рыхлому насту туда, потом обратно, потом опять туда… Поглядев на почти неподвижного живца, Виктор решил, что менять всё-таки придётся. Он поднялся с колен, отряхнул налипшие на штанинах льдинки, посмотрел на Светку. Ну, не гонять же её в конце концов.

- Побудь здесь, я за живцами сбегаю. Этого сменить надо. – и побрёл по уже проторенной тропинке назад. Но не успел сделать и десятка шагов, как сзади раздалось:

- Ви-и-тя! Вить! Смотри! Вон жерлица горит!

Виктор рывком обернулся. Увидел, как Светка махнула рукой куда-то влево и

неуклюже засеменила по снегу. Совсем недалеко от них на соседней жерлице упруго раскачивалась яркая оранжевая тряпочка. Виктор только успел крикнуть Светке, чтоб не спешила, не топала, как слон, а подходила осторожно, и сам пошёл к жерлице неторопливо и размеряно, стараясь не шуметь. Они подошли почти одновременно и опустились на корточки. Проклятая катушка стояла, как приклеенная, не вращалась и даже не шевелилась.

- Опять такая же фигня, - процедил сквозь зубы Виктор, решительно взявшись за леску рукой.

- Вить, ты только не спугни раньше времени, - шептала над самым ухом Светка, - давай лучше ещё подождём, вдруг потянет…

- Ага, или бросит, как в прошлый раз! Наверно Толян прав, это мелочь, шнурки хулиганят. Долбанёт живца, подержит и плюнет… Полнолуние…

Виктор потихоньку выбрал слабину лески и потянул её на себя. В ответ кто-то

недовольный вяло завозился на том конце лески и тоже потянул в свою сторону. Виктор отпустил. Катушка пару раз повернулась и опять затихла.

- Видела? Тут она, родимая, прям под нами стоит, карася душит.

- Ага. А чего ты не тащишь?

- Погодь ещё, сейчас немного раздразню…

Всё это сильно напоминало игру в “кошки - мышки” с ленивым избалованным

котёнком. Но, наконец, рыба не выдержала, активно пошла в сторону и, стравив для верности ещё около метра лески “на ход”, Виктор подсёк. Руки сразу налились ощущением приятной тяжести, жаль только, что тяжесть эта была довольно лёгкая. Три взмаха руками и из лунки, пробив узкой мордой снежное крошево, на лёд выскочил полукилограммовый светло-зелёный щурёнок.

- Урр-а-а! – завопила, запрыгала Светка, - вот она!

- Ага. С почином! Даст Бог, не последняя.

Настроение сразу улучшилось. Хоть и невелика добыча, но и не “карандашик”

стограммовый. Как ни крути, а всё-таки кое-что! Да и потом, пара поклёвок за каких-то десять минут – это здорово! Оставив жену у жерлиц, Виктор побежал за живцами, поминутно оглядываясь назад и втайне надеясь вдруг увидеть ещё один выстрел флажка. Радостное возбуждение от пережитого добавило сил, и он довольно споро протопал по своим старым следам до “лагеря”, взял кану, наскоро собрал остатки провизии в рюкзак, туда же попихал стульчики, закинул на плечо коловорот и рванул назад к жерлицам.

Светка ухохатывалась, глядя на мужа, который навьючив на себя весь их рыбацкий скарб брёл по снежным барханам почти не разбирая дороги, поднимая снопы снега и сопя, как паровоз. Зелёная вязанная шапочка – Светкина гордость и плод её двухнедельных трудов сползла Витьке на затылок и держалась там каким-то чудом, махровый помпон подрагивал в такт шагам и колотил по темечку, как бы торопя своего хозяина: ”Давай быстрей, давай быстрей!” Шагов за десять до Светки Виктор остановился, решительно сбросил с плеча рюкзак и коловорот, махнул рукой, мол иди сюда.

- Чего, Вить?

- Вот здесь будем сидеть, поближе к жерлицам, а то бегать уж больно далеко… - с трудом переведя дух и прокашлявшись заявил Виктор.

- А рыба не испугается? Когда мы там сидели, тут тихо было, вот она и клевала. А теперь нашумели, видишь, не клюёт!

- Ничего, клюнет! Мы тихо посидим. Иди, вот здесь устраивайся, снег утопчи… А я сейчас живцов насажу и приду к тебе.

- … не-е, я с тобой. Дай я сама карасика надену, только ты посмотри, чтобы правильно…

Светка самостоятельно, правда не без язвительных комментариев мужа, зарядила две

жерлицы и старательно насыпала высокие холмики снега над лунками. Потом они вдвоём утоптали небольшой пятачок вокруг рюкзака, вновь достали стульчики, термос и бутерброды и угнездились на новом наблюдательном пункте.

- Вить, а что все жерличники так ловят? – озорно спросила Светка, кивнув на разложенную на полиэтилене провизию.

- Как ? – не понял Виктор.

- Ну, сидят целый день и едят! Я так не смогу, я растолстею!

- Ага, ещё и пьют!

Виктор подмигнул жене, плеснул немного чая в крышку от термоса, поставил перед

ней, потом порылся в рюкзаке, вынул оттуда тонкий двухколенный багорчик и стал его свинчивать.

- Чего, Вить, думаешь крупная возьмёт?

- А кто его знает, - он неопределённо пожал плечами. – Вообще-то поклёвывает…

Светка заёрзала на стульчике, оглянулась и стала пересчитывать жерлицы. Вон у

промоины две штуки, потом ещё две, как Виктор сказал, на выходе из ямы, итого – четыре. Значит здесь у камышей должно быть шесть. Вот эта – раз, там – два, чуть дальше ещё пара, а последние две совсем плохо видно, тростники мешают. Светка приподнялась, приложила ладонь ко лбу и стала считать заново. Вдруг, прямо у неё на глазах одна из жерлиц чуть вздрогнула, и тонкая упругая пружина выбросила вверх яркое пятно флажка!

… С этой рыбкой пришлось повозиться. Когда Светка (упросила-таки Виктора дать ей возможность поймать самой), неумело подсекая, дёрнула вверх, леска сразу жёстко врезалась в нежные женские пальцы. Светка даже ойкнула и закусила губу. Ни о каком вываживании не могло быть и речи. Добыча была явно не по зубам рыболову. Подержав несколько секунд беснующуюся рыбу на коротком “поводке”, Светка запросила помощи у мужа. И Виктор не подкачал. Стравив для начала немного лески, он смог погасить первые рывки хищницы, потом помаленьку подвёл её к лунке, чуть придержал леску в натяг, и рыба практически сама выскочила на лёд.

- Да в ней всего-то килограмма полтора, ну или чуть больше, - заявил Виктор, вытирая испачканные щучьей слизью ладони о снег. – А какая упорная! Я уж подумал, что что-то приличное прицепилось. Хорошо, лунки здоровые на 150, а то бы ещё побрыкалась.

- А я даже палец леской обрезала. Вот тут, на сгибе. Болит… Но мне так понравилась! Если следующая будет маленькая, дашь мне её вытащить? – Светка облизала порезанный палец, достала откуда-то пакетик с пластырем и обернула липкую ленточку вокруг ранки.

- Ладно. Только, кто ж знает, какая следующая будет, да и будет ли вообще… - пробурчал Виктор, пытаясь вынуть крючок, глубоко засевший в щучьем нёбе.

- А мы маленького карасика посадим и клюнет маленькая!

- Хм, это как сказать. – Виктор, наконец, извлёк двойник из зубастой пасти, подхватил добычу багорчиком под нижнюю челюсть, понёс её к рюкзаку. Светка семенила рядом, внимательно слушая рыбацкие рассуждения мужа. – Сейчас вся щука с икрой, места у неё в брюхе маловато, вот и питается всякой мелочью. Так что карасика твоего может запросто и крокодилица тяпнуть.

- А эти, тоже с икрой? А, Вить?

- Да нет, похоже, молочники. Видишь, пуза-то не видно совсем. Может сегодня только одни самцы и берут. Так бывает… Полнолуние, па-ни-ма-ешь!

- А чего, в полнолуние самки не берут? – не унималась Светка. – Они, чего спят, да?

- Свет, ну почём я знаю! – почти взмолился Виктор, уставший от назойливых Светкиных расспросов. – Вообще, про щуку много разного болтают. И историй всяких и баек ужас, как много! Да и сказки есть, сама вспомни… Да-а-а, щука вообще мистическая рыба! – весомо сказал Виктор, потом чуть помолчал и добавил, - А крупная – тем более!

* * *

Крупная тяжёлая рыбина парила над бугристым склоном подводной ямы,

постепенно приближаясь к самому краю. Тёмный рыбий силуэт сливался с бурым глинистым дном, плавные неторопливые движения плавников были почти незаметны и, тем не менее, щука двигалась. Она пересекла бровку и, пройдя ещё некоторое расстояние по инерции, остановилась около небольшого булыжника, торчащего здесь на дне подобно дорожному камню-указателю.

Отсюда и до самого берега глубина плавно убывала, температура воды на этом мелководье зимой была немного ниже, чем у дна русловой ямы и рыбе требовалось несколько времени, чтобы адаптироваться. Во время остановки у подводного камня щука продолжала вяло шевелить грудными плавниками, которые напоминали сейчас азиатские опахала из нежных птичьих перьев, настолько красивы и грациозны были их размеренные движения. Рыба стояла у самого дна, слегка касаясь боком шершавой поверхности валуна, и слушала воду. Природа наделила её уникальным биологическим локатором – боковой линией, благодаря чему она улавливала колебания воды, исходящие от её потенциальных жертв. Хищница замерла, пыталась определить место своей будущей кормёжки…

Наконец, рыба очнулась, её мощное тело слегка вздрогнуло, напряглось и вновь на мгновенье застыло, подобно тому , как каменеет хорошая подружейная собака, понюхав воздух и сделав охотничью стойку на скрывающуюся в кустах дичь. Всё! Она почуяла жертву, уловила мельчайшие колебания трепещущей плоти, и даже определила примерные размеры добычи! Плавный взмах хвоста и щука, чуть рыская головой из стороны в сторону, как идущая по кровавому следу гончая, заскользила в сторону зарослей прибрежной травы и тростника.

По ходу движения, она обогнула куцый островок стрелолиста, около которого паслась стайка каких-то малявок. Те на всякий случай кинулись врассыпную, брызнули во все стороны искрящимся веером своих маленьких блестящих телец, хотя никакой опасности большая рыба для них не представляла, слишком уж мал для неё размер этой добычи. Её пища должна была выглядеть значительно крупнее и, судя по усилившимся сигналам, находилась уже где-то рядом. Щука замедлила ход, вошла в коридор буро-зелёных джунглей, впритирку со дном проплыла ещё несколько метров и замерла. На расстоянии одного хорошего броска, нелепо колотясь всем телом, примерно в полуметре от грунта плавал белый, сверкающий чешуёй толстый карасик. Это было уже кое-что! Тем более, что толстяк вёл себя как-то неестественно, то пытался подняться вверх к самому льду, то ходил по кругу, словно ему что-то мешало…

Вдруг откуда-то сверху послышался гулкий шум, который становился всё громче и громче. Это походило на бухающие глухие удары, непонятно откуда взявшиеся в подводном мире безмолвия. Хищница, готовая было атаковать свою законную добычу, чуть сдала назад и затаилась, застыла как изваяние в травянистой нише. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что с кормежкой надо повременить, сейчас – не время, сейчас лучше уйти или хотя бы подождать. Рыба выбрала второе и вновь прислушалась к тому, что происходит там наверху. Странный, опасный и пугающий шум прошёл мимо, потом стал затихать, и наконец исчез вовсе. И снова воцарились спокойствие и тишина.

Переждав неприятное событие в засаде, щука понемногу выдвинулась из зарослей. Странный больной карасик никуда не уплыл, а продолжал выписывать свои замысловатые пируэты на прежнем месте. Это было уже слишком! И щука решилась. Плавники-опахала задвигались чуть быстрей обычного, приоткрылась огромная зубастая пасть, резкий взмах хвостом и добыча поймана!

Всё! Есть!

* * *

- Ну что, есть? – в который раз спрашивал Саенко, шаря лучом фонаря по каменистой отмели за перекатом. В ответ Тонов только ругнулся сквозь стучащие от холода зубы, махнул рукой.

- Ну тебя к ч-ч-чёрту с т-т-твоим электричеством! З-з-завязываем!

Николай Трофимович, с трудом переступая на негнущихся мокрых ногах по

скользким камням переката, выбрался на берег. Сел прямо на песок, начал стаскивать тяжёлые хлюпающие болотники. Из раструбов сапог лилась вода. И немудрено! Ночью в темноте, да среди камней можно было не только продрать сапоги, но и ноги переломать, а то и ещё хуже! Намаялся он с этой дурацкой затеей Виталия, сил нет. Хотя сначала даже интересно было, азартно. Получится , не получится? Ну и что в результате? Пара вдрызг разодранных сапог, скрюченные от холодной воды пальцы и злое раздражение в душе. Ну да, после того, как Саенко долбанул речку током, течение вынесло на перекат целую стайку оглушённых форелей разного калибра. Некоторые рыбы ещё пытались как-то двигаться, хаотично шлёпали хвостами, норовя повернуться навстречу струе, другие же просто безвольно покачивались на поверхности, показывая беззащитное белое брюшко, и быстрое течение волокло их безжизненные тела, било о камни, крутило в маленьких речных водоворотах…

Тонов бегал по мелководному перекату, пытаясь схватить тушки беспомощных рыб руками, и, когда это удавалось, выбрасывал их на берег. Свой фонарик он потерял практически сразу, но в ярком лунном свете всё и так было видно довольно отчётливо, и ему удалось поймать с десяток форелей. Однако большая часть добычи проплывала мимо, похоже речка не хотела одарить человека богатым уловом. Поток воды забирал рыбу и уносил её вниз по течению всё дальше и дальше, чтобы похоронить своих детей в их родной среде.

Никакой радости от такой “рыбалки” Николай Трофимович не испытывал. Ну, то есть абсолютно никакой! Да и жаль было рыбу. Одно дело, перехитрить шуструю, осторожную пеструшку, взять её на удочку, потом с гордостью предъявить жене и детям, втайне ожидая восхищения и радости, и совсем другое вот так ночью одним ударом, за секунду перебить целую стаю, целую семью беззащитных существ. И показать-то такой улов как-то стыдно. Нечестно в общем выходило… О чём и сказал Виталию Саенко, когда немного пришёл в себя, отжал мокрую одежду и вновь натянул искалеченные болотники. Однако Виталий был другого мнения.

- Это ты зря, Трофимыч. Просто мы плохо подготовились. Вот ты и замёрз. Бурчишь… Надо было днём, тогда бы и сапоги не порвал… Да и сачок нужен. Руками-то тяжело. Ну, ничего, в следующий раз…

- Не-е, знаешь, давай без меня, - буркнул Тонов – не нужна мне такая рыбалка…

- Да ладно! – не унимался Саенко. – Ты чего, с дуба упал? Приедем, остограммимся, прошвырнёмся по речке пару километров. По мешку этой самой форели увезём! Точно!

- Следующего раза не будет! – твёрдо сказал Николай Трофимович и поднялся с мокрого песка. – И тебе не советую… А рыбу забирай сам, мне не надо…

- Ну-у-у, как знаешь, – насупился Виталий. - я ведь хотел как лучше…

В полном молчании они вернулись в лагерь и легли спать. Кстати, бутылку так и не

допили, хотя Тонову пара глотков явно не помешала бы. Вода–то в речке была холоднющая.

Утро следующего дня было тоскливым. Женщины заметили, что их мужья почему-то не разговаривают и тоже стали держаться настороженно, стараясь лишний раз не задевать своих мужиков, не нарываться… Даже за завтраком не было обычных шуток и разговоров о следующих выходных. Так как-то, посидели за столом, словно чужие, попили чай и принялись собираться домой. Тонов быстро покидал пожитки в кузов “Урала”, завёл движок. Саенко всё ещё возился с палаткой, пытаясь засунуть её в и без того забитый багажник своих “Жигулей”.

- Хочешь, брось ко мне… - сказал ему Тонов, - не мучайся. Завтра в училище переложим.

- Давай. - согласился Виталий. Потом помолчал немного и добавил, - Может, возьмёшь рыбы – то? Вот твоя половина…

- Нет, ну её…

- Как хочешь.

Они не ругались, не виноватили друг друга. Зачем? Оба – люди взрослые, попробуй

переубеди. Да и не хотелось вот так расплеваться на ровном месте. Дружили всё-таки… Но каждый знал, что к разговору придётся ещё вернуться, и может не раз. Только вот удастся ли склеить, заделать, залепить ту трещину, что образовалась сегодняшней ночью?

Пока Саенко перекладывал вещи, Николай Трофимович решил напоследок ещё раз подойти к речке. Зачем? Ну, скажем, так просто, умыться или камешек в воду бросить, мало ли… Он присел на корточки, зачерпнул полные ладони ледяной воды, чуть пригубил вкусную хрустальную влагу. Зубы мгновенно заныли. Ух и хороша водичка! Зачерпнул ещё пригоршню, ополоснул лицо, посидел немного, посмотрел на искрящиеся солнечные блики, прыгающие по поверхности. В общем, всё так же, как и вчера, но что-то не так…

В небольшой лунке – лужице, которую вчера выкопала Тамарка на самом урезе воды, лежало что-то белёсое, неестественное. Николай Трофимович пригляделся внимательней, зачем-то даже полез туда рукой, пошарил по дну, достал, разжал пальцы. На ладони лежали побелевшие маленькие рыбки с большими глазами и тёмными крапинами на спине. То были дохлые мальки форели… Видимо течение унесло их, уже мёртвых, вчерашней ночью, прибило к берегу, а после затащило в эту рукотворную заводь. Тонов стряхнул мальков обратно в воду, поморщился… За всю жизнь он никогда не бил слабого, не обидел бесправного, не братался с подлецом. Но вот сейчас он просто физически чувствовал свою вину перед маленькой беззащитной речкой, над которой он вчера ночью так бессовестно и жестоко надругался.

Хрустальные струи, грустно текли по камням, брызгали блестящими ледяными каплями на прибрежную гальку. Песок и мелкие камешки шевелились, перекатывались по дну, то собираясь в причудливые горки и холмики, то рассыпаясь вновь. Ветер шевелил кроны деревьев, трепал их макушки, порой срывал зелёные сочные листья, закручивал их, валяя в степной пыли, словно пытаясь замести следы машин и людей, недавно побывавших “на природе”. А со стороны дороги на речную долину наползала огромная чёрная туча, норовившая накрыть собою полнеба, а после разродиться сильным, отнюдь не грибным дождём.

* * *

- Это что же? Дождь? – недоумённо вопрошала Светка, стряхивая с рукавов бушлата мелкую водяную пыль. – Кто бы мог подумать! Так мы же сейчас все вымокнем.

- Нет, это не надолго. Да и какой это дождь, так – изморось. В марте бывает…- успокоил Виктор. – Видишь, небо-то светлое, и горизонт чист! Сама посмотри, оглянись.

Светка повертела головой, оглянулась назад. Прямо на них, осторожно переступая по

старым следам, брёл какой-то нахохленный мужичёк. Он был в латаных рыбацких бахилах и видавшей виды телогрейке, с рюкзачком за спиной и ледобуром на плече. Видимо тоже рыбак, из местных. Подошёл, поздоровался. С Виктором за руку, Светке просто кивнул.

- Ну, как оно? – спросил местный сиплым простуженным голосом.

- Пару взяли, - сказал Виктор, - одна ничего, под двушник, а вторая – так себе, челнок.

- А-а. А я только иду, припозднился вот. – сообщил сипатый рыбак

- Да уж, полвторого. Но ещё пару-тройку часов половить можно… За плотвой?

- Ага. Туда, за поворот пойду. Там есть кто, не знаешь?

- Двое наших с утра пошли, но они тоже с жерлицами. Кстати, скажи им, чтоб часам к четырём сюда подтягивались. Назад поедем.

- Ага, а сами-то откуда?

- Из Москвы.

- Из Москвы-ы-ы… Ну-ну… И охота вам в такую даль?

И не дождавшись ответа, местный повернулся и бодро зашагал вдоль цепочки

жерлиц. Светка помахала ему во след, усмехнулась.

- Колоритный дядечка!

- Н-нда. Вот только мог бы и чуть в стороне от жерлиц пройти, - пробурчал Виктор, - нечего рыбу пугать. Тоже мне рыбак!

- Да ладно тебе. Уж часа два никто не клюнул. Кого он там распугает… Мне даже как-то скучно становиться.

Виктор посмотрел на жену, укоризненно покачал головой, ухмыльнулся. Вот женщина! Она что хотела, чтоб щука как из пулемёта хапала? Так это только по перволедью бывает, и то не везде и не всегда.

- Свет, я ж тебе рассказывал, что зимой клёв бывает разный, но чаще всего с утра и часиков до одиннадцати. Потом перерыв пару часов, потом опять поклюёт… Бывает за день две, а то и три вспышки клёва. Бывает, конечно, и пролёт.

- То есть по твоим прикидкам сейчас опять клюнет?

- Ага. Могло бы, если бы этот м-м симпатичный не топтался по нашим жерлицам.

- Но, он уже прошёл! Значит скоро клюнет! – почти утвердительно заявила Светка. – Точно клюнет, что ж мы так долго ждали? Давай поспорим?

Виктор рассмеялся. Ну, что с ней поделаешь? Непоседливая и азартная. Видать на

это и купился в своё время, клюнул, иначе говоря! И вроде не прогадал! Короче, представить кого-нибудь на её месте не получается, да и мыслей таких пока что не было. Э-эх! Вот если бы ещё и …

- Витя! Смотри! Сработала! Вон, вон та, дальняя!

- Вижу, пошли. Только не беги, подойдём потихоньку.

Спокойно идти к сработавшей жерлице Светка ну никак не могла. Ноги сами собою

срывались на бег, так что Виктору даже пришлось ухватить её за широкий ворот бушлата и слегка шлёпнуть ладошкой пониже спины. В шутку, конечно…

- Не суетись! Кому говорю! – строго нахмурив брови, сказал Виктор.

- Ага, я и не суечусь. Крадусь, как кошечка… Кстати, жаль ты со мной не поспорил, я ж говорила, что клюнет. Вот и клюнула! – радостно тараторила Светка, пытаясь попадать в такт шагов мужа. – Вить, а если это маленькая щука будет, дашь мне её вытащить? Ты обеща-ал.

- Ладно, посмотрим… Чего загадывать, может уже и плюнула…

Так, весело болтая, подошли к жерлице. Виктор глянул на катушку и как-то сразу

посерьёзнел. Лески-то на ней оставалось совсем немного, а сама катушка медленно и плавно вращалась. Это уже не мелочь! Само собой резко и сильно застучало сердце, кровь бухнула в голову, в виски, во рту сразу пересохло… Виктор сделал предостерегающий знак рукой, наклонился над жерлицей. И тут Светка, с криком: ”Дай я сама!” вдруг брякнулась на колени, ухватилась за ползущую под лёд прозрачную нить и неумело, но очень азартно и весело дёрнула. Виктор просто опешил. Но в следующее же мгновенье лицо Светки исказила странная гримаса недоумения и даже испуга, она пискнула что-то типа: ”Ой! Мамочки!” и бросила леску. В ответ катушка сразу взвизгнула и закрутилась с бешенной скоростью!

Виктор моментально тоже упал на колени, ухватил катушку обеими руками и стиснул ладони. Он сразу почувствовал, как напряглась, вытянулась в струну леска, как заходила где-то в глубине , не желая покориться воле человека , тяжелая рыбина.

- Есть! – только и смог пробормотать Виктор, перехватив леску обеими руками и отбросив в сторону жерлицу.

- Большая? Да? Тащи! – и Светка стала как-то по-собачьи выгребать ладошками снежную шугу из лунки.

- Ага, “тащи”… Бл-л-лин! А я что делаю?!

Тащить, действительно, было не просто! Хотя леска стояла новая, свежая, всё-таки

Виктор опасался за прочность снасти… Тяжело шла рыба, ох тяжело! Пришлось пару раз стравить леску, дать противнику немного “погулять”, потом опять подводить к лунке. Хорошо ещё, что Светка в азарте довольно сильно подсекла, похоже крючок сидел надёжно. Наконец, Виктор почувствовал, что щука успокоилась, устала. Теперь, главное заправить её в лунку, дальше уже просто…

- Света, где багор?

- Чего? Я не знаю, ты с ним ходил!

- Ай, ё-о-о!

Багор-то, действительно, остался где-то у рюкзака! Сам его в снег воткнул, когда с

местным рыбачком здоровался. Вот невезуха! Ладно, может пролезет? Лунка ведь 150, не хухры-мухры! А ну-ка!

Виктор просто физически ощущал, как бьётся под самым льдом сильная большая рыбина, как мотает головой, не желая втискиваться в узкую форточку лунки. Он чуть ослабил натяг лески, затем опять нажал и рыба пошла! На лёд выплеснулась вода с остатками снежного крошева, а за ней из лунки показались внушительного размера челюсти, потом чёрно-жёлтые глаза, точнее сказать, глазищи, потом жаберные крышки, а потом… Виктор ухватил рыбину пальцами “за кадык” , с натугой поднял на лёд, и у самых ног изумлённых и до конца не верящих в произошедшее людей, заворочалось тёмно-зелёное, закованное в плотную броню чешуи чудовище! Победа-а-а!

Радость была поистине огромной! Светка даже запрыгала, заплясала вокруг лунки, сразу же намотав на валенки и безнадёжно запутав петли лежащей на льду лески. Виктор же, по обыкновенью, попытался закурить, сунул в рот сигарету, но вот совладать со спичками никак не мог. Руки подрагивали, даже тряслись, как у последнего алкаша, вот спички и ломались… Глуповато улыбаясь, он пожал плечами и засунул коробок обратно в карман, а зажигалку даже и пробовать не стал, бесполезно!

- Какая больша-а-ая! – нараспев протянула Светка, качая головой. – Я и не ожидала, что такую поймать можно… Вить, а сколько в ней? Килограммов десять? Да?

- Поменьше… Наверно семь-восемь, или что-то вроде того. Да, чего гадать, дома взвесим.

- Всё равно большая! Зверюга просто!

- Да уж… Крокодильчик! А морда-то смотри какая! Как у овчарки, цапнет – не обрадуешься…

Они присели на корточки над пойманной рыбой. Светка осторожно дотронулась

пальцем до чёрного глянцевого затылка щуки, провела ладонью по широкой рыбьей спине…

- Ам! – гаркнул Виктор. Светка резко отдёрнула руку, отпрянула назад…

- Дура-ак. – обиженно заявила она, - чего пугаешь? Я и так её боюсь.

Виктор хмыкнул, вынул из кармана длинные плоскогубцы с узким носом и стал

отцеплять двойник, который по счастью зацепился в самом углу щучьей пасти, в “ножницах”. Освободив крючок, он снял клубок лески со Светкиных валенок, и не распутывая, намотал на катушку. Собрав жерлицу, Виктор поднялся, ногой аккуратно отодвинул лежащую на льду добычу подальше от лунки и пошёл вдоль тростников.

- Ты куда?

- Пойду жерлицы смотаю. А то ещё прицепится какая дурочка, а зачем? И так хватит…

- Вить! Не оставляй меня одну с ней, - жалобно заныла Светка, - я, действительно её боюсь. А вдруг она брыкаться начнёт?

- А ты ей по башке сковородкой ! И – порядок! Что? Нет сковородки? Ну, мать, ты не подготовилась к рыбалке, не подготовилась. Не дело!

В этот момент щука, словно поняв разговоры людей, вдруг заворочалась на льду,

ударила хвостом и на миг даже приподняла своё тяжёлое, налитое икрой тело в воздух. Светка взвизгнула и с укоризной глянула на мужа.

- Ладно, - сказал Виктор, - давай уберём её от греха…

Он сходил к рюкзаку и принёс просторный клеёнчатый мешок для рыбы, в котором

лежали две утренние щуки. Вытряхнув их на лёд, Виктор натянул клеёнку на голову великанши, приподнял раструб мешка и затолкал рыбину внутрь, кинул сверху пару пригоршней рыхлого мокрого снега. Двух других щук он тоже положил в мешок и тоже присыпал снегом. Приподнял клеёнчатый куль, покачал на весу. Тяжело! Как ведро с водой, даже больше!

- Э-эх! Сейчас и выпить – не грех! – срифмовал Виктор и подмигнул жене. Та только развела руками, мол я и сама не прочь, но нету. – Ну, пойдём собираться?

- Пойдём!

Они неспешно смотали жерлицы, упаковали рюкзак. Только вот мешок с добычей

туда никак не помещался, придётся нести его в руках, благо до машины недалеко. Виктор глянул на часы. Примерно через час должны вернуться Толян с Серёгой. Значит есть время просто погулять по льду, подышать, поговорить.

- Ну, чего, Свет? Может чай допьём? В термосе, кажется, что-то осталось.

- Вить, я знаешь что думаю, - как-то невпопад отозвалась Светка, - помнишь, утром Серёга рассказывал, что тут у кого-то щука поводок отгрызла? Может это наша?

- Вряд ли, я что-то у неё поводка во рту не заметил. Правда, особенно ей в пасть не залезал… Чёрт его знает, может и она.

- Не черкайся! – строго сказала Светка, - Так что? Посмотрим? Я её толком-то и не разглядела.

- Я, в общем-то, тоже… Давай!

Виктор развязал горловину мешка и осторожно вывалил добычу на снег. Рядом с

большой щукой, две другие выглядели совершенно не солидно, просто мальки какие-то!

- Смотри, Вить, они все живые! – удивилась Светка.

- А чего им будет? Они в мешке, в снегу… Там влажно, чешуя и жабры не сохнут. Сейчас в воду кинь, уплывут как ни в чём не бывало!

- Хм… Вить, смотри, у большой щуки проволока изо рта торчит.

- Где?

- Да вот, вот здесь сбоку.

Виктор нагнулся над добычей, аккуратно повернул рыбину на бок. Из угла щучьей

пасти действительно торчал покрытый слизью разлохмаченный обрывок тонкого вольфрамового поводка.

- Точно! Та самая, что Серёга говорил. Вот ведь зверюга! Но всё равно попалась.

Светка снова прикоснулась пальцами к холодному загривку рыбы, потом зачем-то

потрогала спинной плавник.

- Вить, а это что у неё? Шрам какой-то. Может она больная? Вот, гляди.

Виктор внимательно посмотрел на спину щуки, опять повернул рыбу на бок,

аккуратно потрогал пальцем большую шершавую царапину около спинного плавника.

- Нет, Свет, это не болезнь, это, наверно, от багра или остроги отметина. Знаешь, некоторые бьют щуку острогой, когда она на нерест идёт. В апреле обычно бывает. Щука в это время на мель выходит икру метать, так заиграется, что ничего не соображает… Вот её и…

- А ты? Пробовал? – Светка подняла голову, пристально поглядела на мужа. – Острогой?

- Нет. Я в такие игры не играю… Мне спиннинга во как хватает. Ты же знаешь. Хотя, говорят, азартно.

Светка снова замолчала. Потыкала пальцем белое раздутое щучье брюхо. В ответ

рыба недовольно заворочалась.

- Вить, а чего она толстая такая, просто кадушка?

- Так, она ж беременная. Мамка! Тут икры одной на двухлитровую банку, а то и больше! Вот её и раздуло…

- Беременная, - сказала задумчиво Светка, потом повторила, как эхо, - беременная… Что ж она, дура, попалась? От остроги убереглась, поводок оторвала, а нам попалась. Ну, что за дура!

Последние слова были сказаны с такой горечью и дрожью в голосе, что Виктору

стало немного не по себе. Он опасливо покосился на жену. Не разревелась бы. Хотя, сказать по правде, он и сам уже взирал на эту щуку с каким-то сожаленьем. Надо же, дожила до такого размера и нате вам! Она ж здесь, наверно, хозяйкой была. Ну, может, одной из хозяек. И икры в ней – не меряно! А до нереста всего-то месяц, ну или чуть больше…

- Знаешь, Свет ?

- А ?

- Да я вот подумал… А может нам её отпустить? Как-то жалко… А нам на ужин и тех других за глаза хватит. Ну, поймали, доказали, кто здесь главный, что ещё надо? Не голодаем ведь…

Виктор продолжал ещё что-то говорить, как бы убеждая супругу в своей правоте, а

она уже толком и не слушала. Смотрела на него широко распахнутыми глазами, иногда кивала головой и блаженно улыбалась. Верь, не верь, а всё-таки существует телепатия или что-то вроде того! Ведь всего минуту назад она и сама хотела попросить Витю, чтоб подарил большой рыбе свободу, дал возможность продолжить щучий род, а вот как всё повернулось. Всё само собой…

- Свет, ну чего молчишь? Ну, нет – так нет… Я её назад в мешок…

- Витя, а ты у неё тот другой крючок тоже вынь, чтоб не мешался. Пусть плавает без крючка…

- Так, что? Отпускаем ?

- Отпускаем !

Опьянённые собственным великодушием, Виктор и Светлана вдруг заторопились,

вот - вот должны были подойти Серёга с Толяном, а отпускать трудовую добычу у них на глазах как-то не хотелось. Скорее всего ребята бы их не поняли, не оценили бы такой неординарный поступок, хотя…, хотя как знать?

Около самой дамбы чернела приличных размеров промоина, куда и решено было

отпустить щуку. Виктор наотрез отказался выпускать рыбу как-то по другому, а вдруг в лунке щука почему-то застрянет, и что делать? Проталкивать? Глупость какая-то! А тут всё на виду, заодно и посмотрим, полюбуемся на “крокодильчика” в его родной стихии. Конечно, подходить близко к промоине опасно, но если с умом, то ничего, можно!

Уговорив Светку не приближаться даже на пять шагов к краю полыньи, Виктор лёг на живот и по-пластунски пополз в сторону открытой дымящейся воды. Щуку он положил сверху на полотно мешка и волок её по снегу за собой, как на носилках. Когда до промоины остался примерно метр, Виктор подтянул скользкий мешок с лежащей на нём рыбиной к самой кромке льда. Больше он сделать ничего не мог, кроме как подтолкнуть щуку какой-нибудь палкой, однако этого не потребовалось…

Оказавшись в непосредственной близости от воды, рыба словно очнулась. Сперва она несколько раз хлопнула жаберными крышками, завозилась на мокрой клёнке, потом на мгновенье замерла, словно собираясь с силами, и наконец мощно оттолкнулась хвостом и перевалила своё тяжёлое брусковатое тело через край промоины.

Виктор протянул руку, ухватил край мешка и отполз от опасного места. Потом поднялся, стряхнул с куртки налипший снег, подошёл к жене.

- Ну как?

- Классно! Витя, ты, наверно не видел, а ведь она нам хвостом помахала! Да – да! Сначала так замерла прямо у края, потом повернулась к нам головой, ещё чуть-чуть постояла и нырнула под лёд, а на прощанье хвост выставила над водой. Вот как. – Светка просто сияла от счастья. Да и Виктор сам испытывал какое-то ощущение глуповатой радости. Надо же! Кто б рассказал, так и не поверил бы!

- Значит попрощалась, говоришь? Ну и хорошо. Пусть домой идёт, поживёт ещё, сколько сможет.

- Пусть. – Согласилась Светка, потом вытянулась, неуклюже пытаясь встать на цыпочки в громадных валенках, и обращаясь к чёрной плескавшейся воде добавила, - Живи, большая рыба, учись уму-разуму, не обижайся на нас и не попадайся больше!

- Ты, прям, заклинания читаешь… - усмехнулся Виктор. – Ну, дело сделано, пойдём к машине.

Он взял рюкзак и коловорот, Светка подхватила кану с оставшимися карасями. Не

спеша дошли до берега, оглянулись на запруду. Виктор нашарил в кармане куртки горсть мелочи, протянул Светке. Она улыбнулась в ответ, склюнула с ладони пару медяков, кивнула.

- Ну, что? На счастье?

- Давай!

Оба размахнулись и швырнули монетки в сторону водоёма. Медь и серебро

сверкнули на солнце, покувыркались и зарылись в ноздреватый мартовский снег. Щурясь от яркого света, Виктор приложил ладонь ко лбу, посмотрел из-под руки в конец запруды. Из-за поворота уже показались две черные фигурки рыбаков. То были Толян и Серёга.

* * *

Толян и Серёга болтали без умолку. Даже, когда машина тронулась, и Виктор врубил магнитолу, они продолжали вновь и вновь смаковать подробности прошедшей рыбалки. Хотя Серёга и обловил Толяна, взял на один хвост больше, но Толян не чувствовал себя побеждённым, язвил, называл Серёгу “валенком”, корил за три нереализованные поклёвки, говоря, что просто чуть не помер со смеха от Серёгиных “диких” подсечек и неуёмной суеты при вываживании. Серёга же вяло огрызался, всем своим видом показывая, что мол я – то сегодня, как ни крути, лидер, а ты… Словом: “Мели, Емеля, - твоя неделя!”

Улов Виктора и Светланы не произвёл особого впечатления. Серёга лишь заметил, что хотя всего два хвоста, но один из них – самый крупный среди всех пойманных сегодня. Это он про щучку всего-то в неполных два кэгэ! Э-эх, видел бы он ту, другую рыбку.. Виктор и Светка лишь деликатно помалкивали, обмениваясь многозначительными взглядами. Они скрывали, берегли свою тайну, которую не хотелось открывать даже друзьям.

А в общем, все были довольны. И погода не подкачала, и рыбалка удалась! Естественно, стали строить планы на будущее. Поскольку зимний сезон заканчивался, говорили о лете. О кружках, спиннингах, секретных уловистых блёснах. Сошлись во мнении, что ударным месяцем по щуке должен стать сентябрь, или даже начало октября – сезон золотой осени. Охваченный общим приподнятым настроением Виктор великодушно пообещал предоставить для осенних выездов свой новенький надувной “Фрегат” с жёстким вставным дном, который, правда, ещё не был куплен, но в заначке уже хранилось почти три четверти требуемой суммы. Услышав эту новость, Светка сразу же горячо заспорила, объявив, что надо прежде подумать о новой мебели на кухню, а с лодкой можно и повременить. Виктор же продолжал настаивать на своём…

Ни Светлана, ни Виктор даже не предполагали, что мечты о кухонном гарнитуре или о модерновой лодке вскоре будут отодвинуты на неопределённый срок, что осенью вся Викторова заначка будет потрачена на приобретение более важных и нужных вещей. В сентябре-октябре не сложилось и с рыбалками, как-то времени не нашлось… Рабочие дни, само собой, отпадали, а по выходным Виктор и Светлана ходили по магазинам, закупали всякие разные пелёнки, распашонки и прочие мелочи. А что делать? Они радостно готовились к прибавлению семейства, к рождению своего долгожданного первенца…

Январь 2005